Страница 5 из 73
Глава 2
Первое занятие по Общей теории тактики проходило в одной из главных лекционных аудиторий Академии, и это место было больше похоже на зал Сената, чем на учебный класс. Огромный амфитеатр, отделанный мрамором и карельской березой, уходящие под высокий расписной потолок ряды, мягкие кресла с гербами факультета. Все здесь кричало о незыблемости традиций, о вековой мудрости, передаваемой из поколения в поколение. И о том, что эта мудрость доступна лишь избранным.
Я занял место на самой галерке, рядом с такими же, как я, простолюдинами. Внизу, на первых рядах, расположились аристократы по голубой крови во главе с князем Голицыным. Они небрежно развалились в креслах, переговаривались, посмеивались. Для них это была не учеба, а очередная светская повинность.
На кафедру, скрипя протезом, взошел лектор, генерал-лейтенант в отставке, граф фон Витгенштейн. Семидесятилетний старик, потомок одного из тех немецких военачальников, что верой и правдой служили русским царям со времен местного Петра. Сухой, прямой, как аршин проглотил, с моноклем в глазу и лицом, которое, казалось, было высечено из гранита и навсегда застыло в выражении брезгливого превосходства. Ветеран двух последних кампаний, он считался главным авторитетом в области стратегии и живым воплощением военной мысли Империи.
— Господа курсанты! — его голос, скрипучий и сильный, без всяких усилителей заполнил огромную аудиторию. — Сегодня мы приступаем к изучению основы основ военного искусства. Доктрины огневого вала! Величайшего достижения нашей стратегической мысли!
Он вещал о мощи массированных армий, о решающей роли артиллерии, о построении глубоко эшелонированной обороны. О том, как тысячи орудий превращают вражеские позиции в лунный пейзаж, после чего несметные полки пехоты идут в победоносную атаку, сметая все на своем пути. Это была тактика прошлого века, тактика войн, где противостояли друг другу одинаково медлительные, неповоротливые армии. В его словах я слышал отголоски сражений при Бородино. Он говорил красиво, пафосно, и аристократы внизу одобрительно кивали, словно были не на лекции, а на заседании военного совета.
Я слушал и с трудом сдерживал усмешку. Вся его величайшая доктрина была прекрасна на бумаге, но в мире, где существуют Кинетики, она была не просто устаревшей, просто самоубийственной. Его огневой вал был рассчитан на то, чтобы перемалывать тысячи таких же несчастных пехотинцев. Но что он будет делать против десятка Альфа-Кинетиков, способных двигаться быстрее звука, создавать барьеры, выдерживающие прямое попадание гаубичного снаряда, и вырезать штаб целой дивизии за мгновения, пока артиллерия еще только разворачивается на позициях?
Я не выдержал, рука сама поднялась вверх.
Витгенштейн нахмурился, заметив меня. В его глазах читалось откровенное раздражение, какой-то безродный выскочка с галерки посмел прервать его священнодействие.
— Слушаю вас, курсант… — он демонстративно сделал паузу, показывая, что даже не знает моего имени.
— Строганов, господин генерал, — я встал. — Курсант Строганов. У меня вопрос.
— Задавайте, — процедил он сквозь зубы.
— Ваша теория, без сомнения, великолепна, — начал я с обманчивой вежливостью. — Но как доктрина огневого вала предполагает противодействие малым мобильным группам противника, состоящим, к примеру, из Кинетика высшего ранг и до роты разведчиков? Пока ваша артиллерия будет создавать лунный пейзаж, такая группа обойдет ваши порядки с фланга, уничтожит склады с боеприпасами, нарушит связь, да в принципе много чего успеет сделать. Так в чем же тогда гениальность этой доктрины?
В аудитории повисла мертвая тишина. А затем по нижним рядам, где сидели аристократы, пронесся смешок. Они смеялись не над моими словами, а над моей наглостью. Какой-то безродный калека посмел усомниться в авторитете самого графа Витгенштейна. Лицо генерала побагровело, монокль выпал из глаза и повис на шнурке.
— Курсант Строганов! — буквально кричал генерал. — Ваша дерзость не знает границ! Вы, желторотый юнец, не нюхавший пороха, смеете ставить под сомнение тактику, которая приносила Империи победы на протяжении столетия! Вы ничего не понимаете в величии и мощи массовых армий, в несокрушимой силе русского солдата!
— Я понимаю в эффективности, господин генерал, — спокойно ответил я. — А массовое самоубийство солдат, посланных в лобовую атаку на невидимого врага, я считаю неэффективным.
— Ах, неэффективным⁈ — Витгенштейн буквально задыхался от ярости. — Хорошо! Раз вы такой умник, такой гениальный тактик, извольте продемонстрировать нам свою эффективность! К доске, курсант! Немедленно!
Это был вызов. Он решил унизить меня публично, размазать по стенке, показать всем, чего стоят теории наглого выскочки.
Я спокойно спустился вниз, моя трость отстукивала по мраморным ступеням четкий, размеренный ритм. Вся аудитория следила за мной, затаив дыхание. Я подошел к огромной интерактивной доске, занимавшей половину стены.
— Итак, господин «стратег», — прошипел Витгенштейн, подходя ко мне. — Вот вам сценарий. Синие, мой армейский корпус. Пятьдесят тысяч штыков, двести орудий, полная поддержка. Красные… — он усмехнулся. — Ваши хваленые Кинетики. Даю вам… двенадцать человек. Двенадцать Альфа-Кинетиков, чтобы все было по-честному. Ваша задача остановить мое наступление. Моя ещё проще, стереть вас с лица земли. Начинайте!
На огромной карте вспыхнули значки. Синий вал его войск и жалкая горстка красных точек на их пути. Аристократы снова захихикали. Двенадцать человек против пятидесяти тысяч. Шансов не было?..
Я взял что-то наподобие стилуса, мои движения были спокойны и точны. Я не стал выстраивать оборону, это было бессмысленно. Разбил свою группу на три звена по четыре человека. Первое звено, специалисты по маскировке и диверсиям, я отправил глубоко в тыл противника, в обход его основных сил. Второе, боевое, я оставил в лесах на фланге. Третье, снайперов и специалистов по радиоэлектронной борьбе, я разместил на господствующх высотах в нескольких десятках километров от линии фронта.
Началась игра «в кораблки», только сухопутный вариант, с поправкой на глубокую интерактивность. Витгенштейн действовал по учебнику. Генерал начал массированную артподготовку, обрушив тонны виртуального огня на те позиции, где, по его мнению, я должен был находиться. На карте расцветали огненные грибы.
— Ну, что, Строганов? — торжествующе произнес он. — Где ваши хваленые Кинетики? Уже испарились?