Страница 59 из 73
— Анализ: стандартный силовой выпад с одновременным пылевым ударом типа «Огненное копье». Рекомендуемая тактика: уклонение влево с последующим разрывом дистанции.
Мое тело среагировало раньше, чем я успел отдать приказ. Ноги сами сделали короткий, скользящий шаг влево. Огненный сгусток, сорвавшийся с руки Голицына, пронесся в сантиметре от моего плеча, опалив меня раскаленным воздухом. Одновременно его клинок со свистом рассек пустоту там, где я только что стоял.
Княжич пролетел мимо по инерции, удивленно разворачиваясь, явно не ожидая такой скорости реакции.
— Стоишь, как истукан, простолюдин⁈ Боишься⁈ — прорычал он, снова переходя в атаку.
На этот раз он действовал хитрее. Серия быстрых, обманных выпадов клинком, перемежающихся короткими, хлесткими выбросами пламени. Это была классическая тактика подавления, рассчитанная на то, чтобы заставить противника постоянно защищаться, отступать, пока он не совершит роковую ошибку.
Но протокол «Контр-Кинетик» работал безупречно. Я видел его атаки не как серию ударов, а как набор векторов, траекторий и вероятностей. Мой клинок не встречался с его клинком в жестком блоке. Он лишь слегка касался его лезвия, отводя удар в сторону, сбивая его с траектории. Мои движения были экономными, минималистичными. Ни одного лишнего шага, ни одного лишнего взмаха. Я не тратил силы, я заставлял его тратить свои.
Я видел, как нарастает раздражение у Голицына, привыкший к тому, что противники либо рассыпаются под его напором, либо героически обороняются, столкнулся с чем-то непонятным. Я был похож, на тень, которую невозможно было достать.
— Да что ж ты бегаешь, как трусливый заяц⁈ — взревел он, обрушивая на меня целый огненный веер.
Пять огненных лезвий устремились ко мне с разных сторон.
— Множественная атака, блокирование неэффективно. Активация фрагментарного щита.
Я вскинул левую руку, перед моим телом не возник сплошной пылевой барьер, как это делали обычные Кинетики. Вместо этого в воздухе, точно на траектории каждого огненного лезвия, материализовалось пять небольших, плотных, похожих на соты, шестиугольных щитков. Они вспыхнули, принимая на себя удар, и тут же погасли.
По трибунам, где сидели судьи и наблюдатели, прокатился изумленный гул. Я мельком глянул в ту сторону. Видел ошеломленное лицо Скобелева, видел, как подался вперед генерал Воронцов, пытаясь понять, что это было. Даже Волков, обычно невозмутимый, слегка приподнял бровь. Такой техники защиты не было ни в одном учебнике, по крайней мере в открытом доступе точно, я пролез все открытые секции библиотеки и архива.
Сплошной барьер требовал огромного расхода Пыли, даже если ставить его на несколько секунд. Мой же фрагментарный щит был верхом эффективности. Консоль в реальном времени рассчитывала точку удара и создавала защиту только там, где это было необходимо, экономя мой резерв.
Голицын замер, ошарашенно глядя на то место, где только что растворились мои щитки.
— Что… что это за техника? — пробормотал он.
— Новая, —коротко бросил я. — Специально для вас, княжич. Не нравится? У меня есть и другие…
И я впервые перешел в контратаку. Это был короткий, быстрый, как укус змеи, выпад. Мой клинок метнулся вперед по идеальной, рассчитанной компьютером траектории. Голицын, не ожидавший этого, едва успел отбить удар. Наши клинки впервые встретились со звоном. И в этот момент я почувствовал его дар через сталь, почувствовал неуверенность и страх, прикрытый яростью.
Я отскочил назад, не давая ему опомниться. Княжич смотрел на меня уже по-другому. Презрение в его глазах сменилось удивлением, а удивление плохо скрываемой злобой. Он не понимал, как это возможно. Как какой-то простолюдин, курсант-инженер, может владеть такими техниками, о которых не слышали даже генералы.
— Это все фокусы, — прошипел он, словно убеждая самого себя. — Дешевые трюки! Я сейчас сдеру с тебя шкуру!
Голицын снова бросился вперед, но на этот раз его атаки стали еще яростнее и хаотичнее. Он почти перестал думать, им двигала только ярость и уязвленное самолюбие. Зато вкладывал в каждый удар всю свою силу, надеясь просто задавить меня и сломать.
А я продолжал свой смертельный танец. Шаг в сторону, легкое касание клинка, уводящее удар, короткий ответный выпад, заставляющий его отшатнуться. Я играл с ним, все больше изматывая и вытягивая силы, заставлял злиться все больше и больше.
Я чувствовал, как нарастает напряжение в его теле, как все сильнее пульсирует Пыль вокруг него. Он был как перегретый котел, в котором нарастает давление. И я знал, что скоро крышку сорвет, нужно было лишь слегка подтолкнуть, дать последний толчок, который заставит его перейти черту.
* * *
Поединок превратился в странный, однобокий танец. Голицын атаковал без остановки, его клинок свистел в воздухе, а огненные плети раз за разом хлестали по песку, вздымая облака пара. Он был похож на обезумевшего демона, пытающегося испепелить мир. А я… я просто уворачивался. Легко, почти играючи, я скользил между его ударами, словно был не человеком из плоти и крови, а бесплотным духом.
Мой мозг сейчас превратился в придаток Консоли, работая с нечеловеческой эффективностью. В голове не осталось никаких мыслей, только расчеты. Каждый выпад, каждый выброс пламени раскладывался на векторы и вероятности. Я не видел лиц зрителей или перекошенного от ярости Голицына, только сетку траекторий на летающем передо мной огромной экранем.
— Внимание! Противник переходит к профильной серии ударов. Вероятность атаки справа, рекомендуемый маневр «обратный маятник».
Я позволил ему подойти почти вплотную. Клинок Дмитрия метнулся к моему левому боку, ложный выпад. Я даже не дернулся. Затем лезвие молниеносно изменило направление, целясь под правую руку. Я качнулся назад, пропуская сталь в миллиметре от своего кителя, а затем, используя инерцию, тут же качнулся вперед, оказываясь внутри его защиты, почти вплотную.
На мгновение наши глаза встретились. В его взгляде я увидел шок и растерянность. Княжич не понимал, как я предвидел его коронный прием. А я, глядя в его расширенные зрачки, нанес свой удар. Короткий, почти незаметный тычок, а не удар сабли. Кончик моего клинка лишь слегка чиркнул по его плечу, там, где черный дуэльный камзол был защищен неравномерным пылевым полем хуже всего.