Страница 58 из 73
Глава 13
Рассвет над полигоном «Черная речка» был серым и промозглым, словно сам мир решил оплакать чью-то скорую гибель. Низкие, брюхатые тучи цеплялись за верхушки корабельных сосен, окружавших закрытый полигон, и роняли на землю мелкую, противную изморось. Туман, густой, как молоко, стелился по земле, съедая звуки и искажая очертания. В этом тумане дуэльная площадка, круг из утрамбованного песка, очерченный белой линией, казалась алтарем, приготовленным для жертвоприношения.
Я стоял на краю этого круга и чувствовал, как холод пробирает до костей. Вся моя нервная система, перестроенная и усиленная Консолью, гудела, как натянутая струна. Интеграция боевых протоколов завершилась всего час назад, оставив после себя гулкую пустоту в голове и кристальную ясность мысли. Я видел мир не так, как раньше. Видел потоки Пыли в воздухе, в земле, в телах немногочисленных присутствующих.
На противоположной стороне площадки стояла группа Голицына. Сам княжич, облаченный в черный дуэльный камзол, расшитый серебром, был слегка бледен, но держался с вызывающей надменностью. Рядом с ним его секунданты, корнет и седой граф, и чуть поодаль, закутавшись в меха, старый князь Голицын. Его лицо было похоже на маску из серого воска, и только проницательные глаза горели недобрым огнем. Они были уверены в своей победе, в своем праве судить и карать. Для них я был уже покойником, чью смерть нужно было лишь правильно обставить.
На моей стороне было до смешного пусто. Лишь генерал Воронцов, стоявший чуть поодаль, прямой, как скала, в своем парадном мундире. Его лицо было непроницаемо, но я видел, как напряжены его плечи, как сжаты в кулаки руки в белых перчатках. Несмотря на все, скажем так, нюансы, он пришел поддержать меня, и это было важнее любых слов.
Рядом с ним, похожая на призрак в этом сером тумане, стояла Елена. Она была закутана в темный плащ с глубоким капюшоном, но я все равно видел ее лицо, белое, как полотно, с огромными, полными ужаса глазами. Она смотрела на меня, и в ее взгляде была такая мольба, такая боль, что мое сердце, казалось, сжалось в ледяной комок. Я заставил себя отвернуться, заставил себя не смотреть на нее. Эмоции были роскошью, которую я не мог себе сейчас позволить.
Судьи сидели за столиком, покрытым зеленым сукном. Рядом с ними генерал Скобелев, который нервно теребил эфес своей сабли. Он бросал на меня злобные взгляды, словно я был виновником всех его бед, хотя, возможно, так оно и было.
Внезапно тишину нарушил рокот двигателя. Из тумана вынырнул черный, без опознавательных знаков, бронированный автомобиль и остановился у края полигона. Дверь отворилась, и из машины вышел майор Волков. Сегодня он был не в штатском. На нем был серый мундир Особого Корпуса Жандармерии, с серебряными аксельбантами и единственной, но очень весомой наградой на груди. Его появление произвело неизгладимый эффект на всех. Старый князь Голицын нахмурился, Скобелев вскочил и отдал воинское приветствие. Присутствие агента ИСБ, хоть и облаченного в мундир другой организации, на частной дуэли было чем-то из ряда вон выходящим.
Волков неторопливо подошел к судейскому столу.
— Господа, — его голос, как всегда, был спокоен и бесстрастен. — Я здесь в качестве официального наблюдателя от Особого Корпуса. Чтобы гарантировать, так сказать, строгое соблюдение всех формальностей.
Он говорил это, глядя на судей, но я знал, что эти слова предназначены Голицыным.
— Начинаем процедуру, — прокашлявшись, объявил главный судья. — Медицинский осмотр!
К нам с Голицыным подошли два военных медика. Они проверили наш пульс, давление, просканировали на наличие скрытых ранений или стимуляторов, все было чисто.
— Проверка оружия!
Мы обнажили клинки, сабля Голицына была произведением искусства, с золотой гравировкой и фамильным гербом на эфесе. Мой клинок был проще, строгая боевая сталь, без излишеств, но я чувствовал его, как продолжение своей руки. Судья провел по лезвиям специальным датчиком, проверяя на наличие запрещенных пылевых усилителей.
— Оружие соответствует стандартам.
— Проверка на наличие боевых артефактов! — объявил судья.
Это был ключевой момент, все мое внимание было сосредоточено на Голицыне. Скобелев, проводивший проверку, достал небольшой, похожий на камертон прибор и медленно провел им вдоль тела князя. Прибор молчал, Скобелев нахмурился, он явно что-то почувствовал, но прибор не давал официального сигнала. Генерал бросил быстрый взгляд на меня, потом на Голицына.
— Внимание, дорогой хозяин, — раздался в голове голос Алисы. — Артефакт экранирован особой подкладкой в камзоле. Стандартный сканер его не видит. Но я засекла слабое, остаточное излучение. Он точно на теле Голицына!
В этот же момент я увидел, как Волков, стоявший у судейского стола, едва заметно прищурился, глядя на грудь Голицына. Консоль, откалиброванная Алисой, поймала и расшифровала короткий, узконаправленный импульс, посланный с кольца майора. Это был миниатюрный, но гораздо более мощный сканер, Волков точно знал о наличии артефакта.
Его взгляд метнулся ко мне, в нем был немой вопрос. Я едва заметно качнул головой. Это моя игра, и я буду играть в нее до конца. Волков на мгновение замер, а потом так же незаметно пожал плечами, мол, твое дело.
— Нарушений не обнаружено, — с явным сомнением в голосе произнес Скобелев. — Дуэлянты, готовы?
— Готов, — ответил генералу, и мой голос прозвучал для меня самого чужим, холодным и спокойным.
— Готов, — прошипел Голицын, его рука уже лежала на эфесе.
Мы встали друг напротив друга в центре песчаного круга. Расстояние двадцать метров. Туман немного рассеялся, и я отчетливо видел лицо своего противника. Видел его глаза, полные предвкушения моей смерти.
Главный судья поднял белый платок.
— По моему сигналу…
Время замедлилось, я слышал, как стучит кровь в моих висках. Слышал прерывистое дыхание Елены за спиной. Слышал, как скрипит песок под сапогами Голицына. Платок взлетел вверх…
* * *
Мир взорвался движением, едва белый платок оторвался от пальцев судьи. Голицын не стал тратить время на приветствия или ритуальные позы. Его целью было не красивое фехтование, а быстрое и жестокое убийство. Он несся на меня, как разъяренный бык, и воздух вокруг него уже начал потрескивать, насыщаясь огненной Пылью.
На моем внутреннем дисплее тут же вспыхнули красные предупреждающие выкладки.