Страница 51 из 73
— Я приказываю вам немедленно отозвать свой вызов! Вы меня поняли⁈ Вы извинитесь перед князем Голицыным, сошлетесь на аффект, на что угодно! И этот позорный инцидент будет исчерпан!
Я молчал, выдерживая его взгляд. В моей голове Алиса уже вывела на внутренний дисплей нужные статьи Дуэльного кодекса.
— Боюсь, это невозможно, господин генерал, — сказал я ровным голосом.
— Что⁈ — взревел он. — Вы смеете мне перечить⁈ Я ваш прямой начальник! Я ректор этой академии!
— Вы ректор, а я офицер Особого Корпуса Жандармерии, принявший вызов на дуэль от равного мне по статусу. — Я сделал упор на последней фразе. — Дуэльный кодекс Империи, статья семнадцатая, гласит: Вызов, брошенный и принятый офицером, не может быть отозван в одностороннем порядке под угрозой лишения чести и звания. Кроме того, причина вызова — публичное оскорбление и угроза, что подпадает под статью двадцать третью, как достаточное основание для смертельного поединка.
Скобелев отшатнулся, словно я его ударил. Он смотрел на меня с откровенным изумлением. Он не ожидал, что я буду апеллировать к закону, да еще и так точно.
— Вы… вы… — он задохнулся от возмущения. — Вы простолюдин! Кодекс писан для дворян!
— Кодекс писан в первую очередь для офицеров, господин генерал, а не дворян. А я, как вы знаете, не только офицер, но и кавалер государственной награды, что, согласно приложению к Кодексу, фактически приравнивает меня в вопросах чести к потомственному дворянину. Я действую строго в рамках закона.
Это был удар под дых. Он, потомственный аристократ, генерал, столкнулся с тем, что какой-то безродный выскочка использует их же оружие, их же законы, против них самих.
— Я отчислю вас! — он перешел к последнему аргументу. — Прямо сейчас! За нарушение субординации и подрыв устоев! Я отправлю вас под трибунал!
— На каком основании? — я вскинул бровь. — На основании того, что я защищаю свою честь и честь мундира? Кстати, не вы мне присвоили офицерское звание. Боюсь, трибуналу будет очень интересно выслушать мою версию событий. А также ознакомиться с показаниями свидетелей угроз со стороны князя Голицына. И, возможно, даже с некоторыми материалами из архивов Имперской службы безопасности касательно деятельности «Союза Промышленников»…
Я блефовал, но блефовал нагло и уверенно. Упоминание ИСБ было контрольным выстрелом. Скобелев побледнел, он понял, что я не так прост, что за мной стоят силы, ссориться с которыми не рискнет даже он.
— Ты мне угрожаешь, щенок⁈ — прошипел он.
— Я констатирую факты, господин генерал. — пожал плечами — Эта дуэль состоится, вы можете либо санкционировать ее в соответствии с уставом, либо попытаться мне помешать. Но во втором случае, боюсь, скандал выйдет далеко за пределы Академии. И я не уверен, что ваше кресло это выдержит.
В кабинете снова повисла тишина. Скобелев тяжело дышал, его грудь вздымалась под мундиром. Он ходил по кабинету, как тигр в клетке. Я видел, как в его голове борются ярость, страх и осознание собственного бессилия. Он был в ловушке, отменить дуэль он не мог, это было бы нарушением Кодекса и вызвало бы гнев аристократии. Допустить ее, означало пойти наперекор негласным правилам, по которым простолюдин не может убить князя в прямом противостоянии и не сдохнуть, даже если шанс миниальный.
— Чего вы хотите, Строганов? — наконец спросил он, его голос был глухим и усталым.
— Я хочу, чтобы все было по закону. — сделал шаг вперед. — Я требую официального назначения дуэльных судей из числа незаинтересованных лиц. И я требую, чтобы на дуэли присутствовал официальный представитель Особого Корпуса Жандармерии в качестве наблюдателя. Чтобы ни у кого не возникло потом вопросов о честности поединка. Например, у рода Голицыных, если их отпрыск случайно споткнется и упадет на мой клинок.
Скобелев долго смотрел на меня, в его взгляде была смесь удивления, злости и даже чутка уважения. Возможно, он, как старый вояка, оценил мою наглость и решимость.
— Хорошо, —наконец выдавил он. — Будет, по-вашему, представители Корпуса будут. Судьи будут тоже. — Он криво усмехнулся. — И ваша смерть тоже будет. На вашей совести, курсант, вы сами выбрали свою судьбу.
— Именно так, господин генерал, — кивнул я. — Я всегда сам выбираю свою судьбу.
— Вон отсюда, — он махнул рукой, отворачиваясь к окну. — Чтобы я вас не видел до самой дуэли.
Я молча развернулся и вышел из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь. Первый раунд был за мной. Но я прекрасно понимал, что это была лишь малая победа в бюрократической войне.
* * *
Генерал Александр Воронцов ненавидел политику. Он был солдатом до мозга костей, человеком прямым и привыкшим решать проблемы огнем и сталью, а не закулисными интригами. Но сегодня политика сама пришла в его дом, бесцеремонно вломившись в его кабинет в виде заплаканной дочери и записи кровавой бойни.
Он снова и снова прокручивал в голове разговор со своим другом из Особого Корпуса. «Ящик Пандоры». «Человек Волкова». «Резня во Владивостоке». Эти фразы никак не вязались с образом того упрямого, но, несомненно, талантливого парня, которого он видел в госпитале. Но запись, которую принес Ржевский, не оставляла сомнений. Строганов был не просто инженером. Он был хищником, хладнокровным и эффективным убийцей, который лишь носил маску курсанта.
И в этого хищника была по уши влюблена его единственная, обожаемая дочь.
Ситуация была патовой. С одной стороны, честь рода и данное слово старому князю Голицыну. Разрыв помолвки, да еще и из-за безродного офицера, это был бы несмываемый позор. С другой стороны, счастье Елены, которая ясно дала понять, что скорее умрет, чем выйдет замуж за Дмитрия. А теперь еще и эта дуэль…
Когда адъютант доложил ему, что курсант Строганов принял вызов на смертельный поединок, Воронцов сначала не поверил. Это было чистое самоубийство, княжич Голицын, при всем своем павлиньем нраве, был великолепным дуэлянтом, одним из лучших в Империи. Он годами оттачивал свое мастерство под руководством лучших учителей, и как Кинетик парень был силен и хорошо контролировал свои возможности. А Строганов? Инженер, программист, тактик. Да, он был силен, Ржевский это подтвердил. Но одно дело уличная драка или бой с наемниками, и совсем другое ритуальный поединок по строгим правилам, где один неверный шаг, одна ошибка в защите означала мгновенную смерть.
Генерал тяжело вздохнул и нажал кнопку селектора.
— Соедините меня с Императорской Военной Академией. Мне нужен курсант Строганов.