Страница 28 из 73
Наш квадрат находился в самой неприятной части полигона: заболоченная низина, поросшая густым кустарником. Пока мы продирались через чащу, разматывая кабель, я чувствовал, что что-то не так. Слишком часто кабель цеплялся за ветки, слишком часто кто-то из моих парней «случайно» спотыкался, роняя катушку в грязь. Я видел, как Мелицкий, идущий впереди, перемигивается со своими дружками. Они намеренно создавали нам помехи.
Наконец, мы добрались до точки, мокрые, грязные и злые.
— Так, отделение, приступаем к развертыванию! — скомандовал парням. — Грушин, ты за генератор. Остальные, тянем периметр сенсоров.
Мы начали работать, но наши проблемы только начинались. Генератор, как и ожидалось, завелся только с пятой попытки. Сенсоры, которые мы расставляли по периметру, выдавали ложные срабатывания, реагируя на каждый порыв ветра. А главный кабель связи, который мы с таким трудом протянули, оказался… перебит. В самом центре, аккуратный, почти незаметный надрез.
— Черт! — выругался Семен, осматривая повреждение. — Это не случайность, его точно ножом резанули!
Он с ненавистью посмотрел в ту сторону, где в отдалении расположился командный пункт Мелицкого. Было очевидно, кто это сделал, но доказать мы ничего не могли.
— Спокойно, — я опустился на корточки рядом с кабелем. — Паника, это последнее, что нам сейчас нужно.
Мои курсанты смотрели на меня с отчаянием. Время шло, другие взводы уже почти закончили развертывание, их индикаторы на общем тактическом планшете горели ровным зеленым светом. Наш же квадрат оставался серым, мертвым пятном. Мы проигрывали. И Мелицкий, наблюдавший за нами издалека, упивался своим триумфом.
— Что делать, командир? — спросил один из первокурсников. — Пока мы будем искать обрыв и сращивать кабель, учения закончатся.
— Значит, мы не будем его сращивать, — спокойно ответил ем. — Мы сделаем по-другому.
Я встал и огляделся, взгляд зацепился за старую, полусгнившую опору ЛЭП, оставшуюся здесь еще с тех времен, когда здесь была какая-то деревня.
— Алиса, — мысленно обратился я к хвостатой. — Мне нужна твоя помощь, сканируй опору и пространство вокруг, есть остатки провода?
— Минутку, — отозвалась она. — Да, есть. Метров двадцать медного кабеля, старого, окислившегося, но целый. И еще… на верхушке изоляторы, один из них, похоже, сделан из ранних пылевых композитов. Накопил за годы статический заряд, небольшой, но он есть.
Идея, безумная, почти нереальная, родилась в моей голове в одно мгновение.
— Парни, у нас смена плана, — я повернулся к своему отделению. — Забудьте про этот кабель, будем передавать сигнал по воздуху.
Они посмотрели на меня, как на сумасшедшего.
— Но у нас нет передатчика, — возразил Грушин. — И антенны тоже нет.
— Будет, — я указал на опору ЛЭП. — Вон наша антенна, а передатчик мы сейчас соберем…
То, что я сделал дальше, для них было похоже на магию. Для меня же это рядовая задача. Залез на шаткую, скользкую опору, рискуя свернуть себе шею. Добрался до верхушки и отсоединил старый кусок кабеля с нашим. Затем, используя нож и плоскогубцы из ремкомплекта, я разобрал наш главный сенсорный блок. Вытащил из него плату усилителя и несколько конденсаторов.
— Семен, дай мне запасную катушку генератора! — крикнул вниз.
Спрыгнув на землю, начал собирать на коленке примитивный искровой передатчик. Это была технология позапрошлого века, но в данных условиях — единственно возможная. Я соединил конденсаторы, катушку, плату усилителя. В качестве источника питания я использовал не наш дышащий на ладан генератор, а тот самый пылевой изолятор, который я снял с опоры. Он мог дать один, но очень мощный импульс.
— Так, а теперь самое интересное, — пробормотал я. — Нам нужно передать пакет данных с сенсорной сети. Алиса, пиши код, максимально простой, двоичный, модулированный по амплитуде. Преврати наш цифровой сигнал в старую добрую морзянку.
— Уже готово, дорогой хозяин, — ее голос в голове был полон восхищения. — Ты просто гений импровизации!
Пока я паял свой передатчик, мои курсанты, вдохновленные моим примером, тоже не сидели сложа руки. Они заново, уже без помех со стороны притихших дворян, расставили сенсоры, подключив их к единому блоку.
Наконец, все было готово. У меня в руках было уродливое, собранное из мусора и палок устройство. Я подключил его к сенсорной сети и нашей импровизированной антенне из старого кабеля.
— Внимание, — сказал я своим парням, которые смотрели на меня, затаив дыхание. — Сейчас будет громко.
Я замкнул контакты…
Пылевой изолятор разрядился с оглушительным треском и снопом синих искр. По антенному кабелю пробежал мощный электромагнитный импульс. На несколько секунд все электронные устройства в радиусе ста метров, включая мой планшет, погасли.
А потом на тактическом планшете наблюдателя, который находился в километре от нас, произошло нечто невероятное. Наш серый, мертвый квадрат внезапно вспыхнул ярко-зеленым цветом. Сигнал был принят. Я передал весь пакет данных одним-единственным сверхмощным импульсом, опередив все остальные взводы, которые все еще возились с расстановкой. В нашем маленьком болотном лагере раздались радостные крики. Я же просто сидел на земле, тяжело дыша, импровизация отняла все силы.
Через полчаса, когда учения закончились, к нам подошел офицер-наблюдатель. Он с изумлением смотрел на наше уродливое творение.
— Курсант Строганов… как… как вы это сделали?
— Воспользовался подручными материалами, господин капитан, — пожал я плечами.
Он покачал головой, ничего не понимая, но в его глазах было нескрываемое уважение.
— Ваше отделение выполнило задачу, — подтвердил капитан, сверяясь со своим планшетом. — Вы сделали это с рекордным временем и стопроцентной точностью передачи данных. Это… это беспрецедентно, буду вынужден доложить об этом в рапорте.
Я посмотрел в ту сторону, где стоял Мелицкий со своими друзьями. Он смотрел на меня, и на лице было написано такое выражение, словно он только что съел лимон целиком.
* * *
История с саботажем на учениях и моей «радиостанцией из мусора» стала в Академии поводом для новых сплетен. Аристократы шипели, что я использовал «нечестные приемы» и «черную магию», но доказать ничего не могли. Наблюдатель в своем рапорте описал все как было, назвав мои действия «образцом нестандартного мышления в критической ситуации». В итоге я получил еще пачку баллов в рейтинг и прозвище «Инженер» от курсантов-простолюдинов.