Страница 22 из 73
Вяземский молчал, он был в замешательстве. С одной стороны, мою инициативу можно было считать грубейшим нарушением субординации. С другой, отказаться от такого снаряжения, значит, проявить себя полным идиотом в глазах подчиненных. К тому же, если что-то пойдет не так, вся ответственность ляжет на него, как на командира, который не обеспечил своих людей лучшим.
— Это… это не по уставу, — наконец выдавил он, но уже не так уверенно.
— Считайте это полевыми испытаниями новых образцов по заказу Особого Корпуса, — спокойно ответил ему. — Все необходимые бумаги у меня есть.
Я протянул ему папку, которую мне заранее подготовил Волков. В ней было разрешение на «проведение испытаний экспериментального оборудования в условиях, приближенных к боевым», подписанное каким-то полковником из технического управления ИСБ. Вяземский тупо уставился на гербовую печать. Его лицо вытянулось, наконец до него дошло, что спорить бесполезно.
— Делайте, что хотите, Строганов, — бросил он сквозь зубы, отдавая мне папку. — Но если хоть один из этих ваших… аппаратов, откажет, или если мы потеряем хоть одного человека, это будет на вашей совести.
Он развернулся и зашагал прочь, всем своим видом показывая, что умывает руки. Я повернулся к совзводным.
— Так, бойцы! Казенное барахло сдать обратно прапорщику. Получить новые бронежилеты и коммуникаторы. На настройку и подгонку пятнадцать минут. Семен, помоги мне.
То, что началось дальше, было похоже на праздник. Парни с радостными криками бросились к ящикам. Они сбрасывали с себя тяжелые, неуклюжие «Кирасы», как змеи старую кожу, и с восторгом надевали новые, легкие бронежилеты. Вертели в руках «Стрекозы», цокая языками и не веря своим глазам.
— Да она же ничего не весит! — восхищался один.
— А экран какой! Как в синематографе! — вторил ему другой.
Я и Семен ходили между ними, помогая подогнать броню, активируя коммуникаторы, вбивая личные позывные. Я видел, как меняется атмосфера, уныние и апатия сменились азартом и уверенностью. Каждый из них больше не чувствовали себя пушечным мясом, которое гонят на убой. Они чувствовали себя элитным подразделением, получившим лучшее снаряжение.
Через пятнадцать минут взвод было не узнать. Подтянутые, собранные, в одинаковой черной броне, с одинаковыми коммуникаторами на разгрузках.
— Ну что, господин лейтенант, — я подошел к все еще дувшемуся в сторонке Вяземскому. — Взвод к выполнению боевой задачи готов.
Он окинул строй тяжелым взглядом, в котором смешались злость и зависть. Он прекрасно понимал, что только что, на его глазах, я перехватил командование. Формально он оставался командиром, но теперь все эти тридцать человек будут смотреть на меня.
— Вольно, — буркнул он. — Погрузка через двадцать минут.
Лейтенант развернулся и ушел, не желая больше участвовать в моем триумфе.
* * *
Карельская аномалия встретила нас так, как и должна была, промозглым сырым туманом, который цеплялся за одежду ледяными, мокрыми пальцами, и гнетущей тишиной. Мы десантировались с транспортного дирижабля на небольшой поляне на границе сектора «Гамма-7». Вокруг стеной стоял вековой, угрюмый лес. Деревья здесь были странными, искаженными: стволы, закрученные в немыслимые спирали, ветви, похожие на костлявые руки, поросшие не мхом, а какой-то мерцающей, серебристой плесенью, которая слабо светилась в полумраке. Воздух был тяжелым, пахло гнилой листвой, болотом и озоном, верный признак высокой концентрации Пыли.
Взвод, несмотря на бодрый настрой после получения нового снаряжения, заметно притих. Одно дело щеголять в новой броне на плацу, и совсем другое оказаться в сердце аномалии, где каждый шорох может означать смерть.
— Головной дозор, вперед! — скомандовал лейтенант Вяземский, стараясь, чтобы его голос звучал уверенно, но я слышал в нем нервные нотки. — Двигаемся по маршруту номер один. Дистанция между группами двадцать метров. Строганов, вы с замыкающей группой.
Я молча кивнул, разумное решение. Поставить самого опытного (и самого ненавистного) в арьергард, чтобы прикрывал тылы. Я, Семен Грушин и еще трое курсантов-первогодок составили замыкающий дозор.
Затем двинулись вглубь леса, шли медленно, осторожно, продираясь через густой подлесок. Туман скрадывал звуки, видимость была не больше двадцати метров. На экранах наших «Стрекоз» светились зеленые точки, наши бойцы. Система работала безупречно, я видел весь взвод как на ладони: головной дозор, ядро группы с лейтенантом, фланговое охранение. На моем личном планшете, синхронизированном с Консолью, Алиса выводила дополнительную информацию: уровень концентрации Пыли, анализ состава воздуха, тепловые сигнатуры.
— Пока чисто, дорогой хозяин, — шептал ее голос у меня в голове. — Никаких крупных тепловых сигнатур в радиусе пятисот метров. Только мелкая живность, клыкастые белки-мутанты, зайцы-переростки… О, смотри, какая прелесть! Трехглазая сова! Ты только глянь! — с умилением произнесла хвостатая — кого-то сожрала и сидит довольная.
— Сосредоточься, Алиса, — мысленно оборвал я ее. — Сканируй верхнюю полусферу. Ищи движение на деревьях.
По данным разведки, именно рыси были главной угрозой в этом секторе. Измененные твари, порождения аномалии размером раза в три больше обычной, с когтями, способными рвать листовую сталь, и, что самое опасное, с врожденной способностью Кинетиков, они могли генерировать локальные электромагнитные импульсы, вырубая любую электронику в радиусе своего действия. Стандартные армейские рации довольно быстро дохнут под напором способностей этих милых кошечек.
Мы шли уже около трёх часов, лес становился все более мрачным и жутким. Туман сгустился так, что я едва видел спину идущего впереди бойца. Тишина давила на уши.
— Что-то слишком тихо, — пробормотал Семен, нервно сжимая свой карабин. — Даже птиц не слышно.
Он был прав, тишина была неестественной, словно весь лес затаил дыхание, ожидая чего-то.
И в этот момент на моем планшете тревожно пискнул датчик.
— Кирилл, всплеск ЭМИ! — голос Алисы стал резким и деловитым. — Множественные источники! По всему периметру! Они вокруг вас!
Не успел я ничего крикнуть в коммуникатор, как мир погрузился в тишину. Зеленые точки на экранах «Стрекоз» у всего взвода одновременно погасли. Затем из динамиков раздался оглушительный треск статических помех.
— Связи нет! — раздался впереди панический крик одного из курсантов.