Страница 21 из 73
Мелицкий конкретно так покраснел, но ничего не ответил, лишь сжал кулаки. Да мальчик помнил, чем закончилась его последняя попытка «проверить меня на прочность».
Я уже собирался уходить, когда краем глаза заметил Елену, девушка стояла у колонны неподалеку. Она не подходила, просто смотрела, в ее взгляде я снова увидел ту сложную смесь эмоций, но теперь к ней добавилось что-то еще. Понимание, скорее всего, дочь генерала, знала, что такое гарнизонная тоска и как иногда хочется сбежать от муштры и парадов в настоящий бой. Наши взгляды встретились на долю секунды. Она едва заметно, одними губами, произнесла: «Будь осторожен». И отвернулась, прежде чем кто-нибудь заметил произнесенную фразу.
Но ее заметили, точнее, наш обмен взглядами. Младший Голицын, стоявший в кругу своих друзей, проследил за ее взглядом и уперся в меня. Его лицо откровенно перекосило. В глазах полыхнул такой огонь чистой ненависти, что мне на мгновение стало не по себе. Это была уже не просто вражда или соперничество. Иррациональная ревность, самое опасное из всех чувств. По взгляду стало понятно, что теперь княжич просто хочет, чтобы я навсегда исчез.
Спокойно выдержал его взгляд, коротко кивнул Елене, которую уже никто не видел, и пошел прочь из гудящего холла.
Все стало на свои места, неопределенность ушла. Есть враг, есть задача, все просто и понятно. Я снова был в своей стихии войны, которая, как оказалось, куда честнее и проще, чем академические интриги.
* * *
За день до выхода добровольцев собрали на плацу перед арсеналом. Нас было немного, всего около тридцати человек, полный взвод. В основном, такие же, как я, простолюдины с младших курсов, жаждущие выслужиться, и несколько «служивых» сержантов-третьекурсников, для которых это было привычным делом. Ни одного аристократа, разумеется.
Командовать нашим сводным взводом назначили лейтенанта Вяземского. Молодой, двадцатилетний отпрыск обедневшего, но очень древнего княжеского рода. Высокий, тонкий, с бледным, породистым лицом и вечно презрительной гримасой. Он только в этом году закончил учиться в каком-то военном училище, после чего был переведен в Академию для получения высшего военного образования. Он ненавидел простолюдинов с какой-то запредельной, почти физиологической брезгливостью, а меня, после истории на балу, кажется, ненавидел вдвойне. Назначение его командиром нашего «штрафного взвода», как ее тут же окрестили остряки, было явной шпилькой в мой адрес со стороны руководства. Мне давали мне понять: ты можешь быть хоть капитаном, но здесь ты будешь подчиняться этому сопливому аристократу.
Мы стояли в строю, пока кладовщик, пожилой усатый прапорщик, выкрикивал фамилии и выдавал снаряжение. Стандартный армейский набор: тяжелый и неудобный бронежилет «Кираса-3», громоздкий коммуникатор «Гранит», и старый добрый карабин, с которым я провел лучшие деньки в Особом Корпусе. Про доработки, разумеется, речи не шло, хорошо хоть явно после чистки.
— Ну и дерьмо, — прошипел рядом со мной Семен Грушин, который тоже напросился в патруль, решив не бросать меня одного. — В этом бронике летом сваришься, а зимой замерзнешь. А рация… у моего деда в деревне патефон и то надежнее работает.
Я молчал и ждал, когда последний курсант получил свое снаряжение, я вышел из строя и подошел к лейтенанту Вяземскому, который со скучающим видом наблюдал за процессом.
— Господин лейтенант, разрешите обратиться, — я встал перед ним по стойке «смирно».
Он смерил меня ленивым, высокомерным взглядом.
— Что еще, Строганов? Надумали отказаться? Правильное решение, нечего таким, как вы, делать в одном строю с благородными…
— Никак нет, господин лейтенант, — прервал я его. — Я хотел бы внести предложение по оптимизации снаряжения взвода для повышения его боевой эффективности.
— Оптимизации? — он презрительно хмыкнул. — Вы о чем, курсант? Все снаряжение выдается строго по уставу.
— Согласно параграфу тринадцать, статья двадцать шесть, Устав предполагает использование лучшего из доступного снаряжения, — парировал я. — А то, что нам выдали, — я кивнул на гору казенного барахла, — лучшим не является. Я, в рамках личной инициативы и за свой счет, готов предоставить взводу более современные образцы.
Вяземский посмотрел на меня, как на идиота. В этот момент к воротам арсенала подъехал небольшой, невзрачный фургон без опознавательных знаков. Из него вышли двое моих ребят из «Бастиона», одетых в рабочие комбинезоны, и начали выгружать ящики.
Я подошел к одному из ящиков и открыл его. Внутри в аккуратных ячейках, лежали мои «Стрекозы», легкие черные коммуникаторы, которые мы собрали в мастерской. А рядом, в другом ящике, композитные бронежилеты, которые мы склепали по чертежам Ани Петровой, используя экспериментальные полимеры.
— Что это? — Вяземский подошел ближе, с любопытством и подозрением разглядывая содержимое ящиков.
— Коммуникатор «Стрекоза-1», — я взял в руки один из аппаратов. — Вес триста грамм, защищенный от помех канал, не глушится стандартными средствами РЭБ, которые используют в аномалиях находники или продвинутая живность. Радиус уверенной связи в условиях леса, до десяти километров. Встроенный тактический планшет с картой и возможностью отслеживания своих бойцов. Батарея на сорок восемь часов непрерывной работы.
Я протянул ему коммуникатор. Он недоверчиво повертел его в руках.
— А это, — я кивнул на второй ящик, — бронежилет «Щит-С». Композитная броня на основе полимеров и пылевых вставок. Вес четыре килограмма. Класс защиты четвертый, держит винтовочную пулю с пятидесяти метров. Не сковывает движений, не боится влаги.
Курсанты, столпившиеся вокруг, смотрели на все это с открытыми ртами. Это было похоже на фокус, снаряжение, которое я им показывал, было на поколение впереди того, что им только что выдали. Такими «игрушками» пользовались только элитные армейские части или Корпуса.
— И вы хотите сказать, что… вы раздадите это все… им? — Вяземский обвел рукой наш разношерстный строй. В его голосе было откровенное недоумение. В его мире такие вещи не раздавали простолюдинам.
— Я хочу, чтобы мой взвод вернулся с задания живым, господин лейтенант, — ровно ответил я. — А с этим, — я пнул ногой казенный бронежилет, — шансов на это гораздо меньше.