Страница 20 из 73
Глава 5
Ночь после бала не принесла облегчения, лишь тяжелую усталость, которая не имела ничего общего с физическим изнеможением. Я лежал на своей жесткой курсантской койке, глядя в потолок, на котором плясали отблески редких фонарей с хозяйственного двора. Тишина в каморке была обманчивой, в моей голове продолжался нескончаемый бал: грохот музыки, звон бокалов, шепот, смех, и два взгляда, впившихся в память, как раскаленные иглы. Ледяная ненависть в глазах Голицына и сложная, тревожная смесь удивления, интереса и беспокойства во взгляде Елены.
— Ты ведешь себя, как идиот, — констатировала Алиса, чья голограмма сидела на спинке стула, закинув ногу на ногу. Сегодня она была в образе строгого профессора в очках, что выглядело особенно комично, учитывая кошачьи ушки, торчащие из-под ее прически. — Ты не просто бросил перчатку. Ты этой перчаткой буквально отхлестал по лицу всю их веками выстраиваемую систему. Они этого не простят, теперь без шансов. Голицын теперь захочет тебя уничтожить физически.
— Я в курсе, — буркнул, переворачиваясь на другой бок.
— А Воронцова? — не унималась она. — Ты видел, как она на тебя смотрела? Ты для нее теперь не просто загадочный курсант. Дорогой хозяин, превратился в очень интересную и очень опасную проблему. Аристократки любят опасные проблемы, но обычно на расстоянии. Ты же подошел слишком близко, это усложнит все, ты ведь это понимаешь?
Я молчал, все понимая. Та ночная прогулка, короткий разговор под старыми липами, ее тихое «Кирилл…», все это было нарушением неписаных правил, куда более серьезным, чем моя выходка на балу. Я показал ей, что за маской циничного выскочки скрывается что-то еще. А она показала мне, что за фасадом гордой аристократки живет умная, сомневающаяся и очень одинокая девушка. Это была опасная игра, в которую я не хотел играть, но в которую меня неумолимо втягивало.
Следующие два дня прошли в тумане. Академическая рутина, которая раньше казалась просто скучной, теперь сталане выносимой. Лекции по этикету, занятия по геральдике, все это казалось фарсом, дешевым спектаклем на фоне той настоящей, большой игры, которая разворачивалась в коридорах, на полигоне или жилых корпусах. Аристократы меня игнорировали, но это был демонстративный, ледяной игнор, за которым чувствовалось сдерживаемое бешенство. Простолюдины смотрели с обожанием, ожидая от меня новых чудес. Я чувствовал себя, как гладиатор на арене, который только что выиграл первый бой и теперь ждет, какого зверя выпустят на него следующим.
Это состояние неопределенности выматывало хуже любого боя. Мне нужен был воздух и действие, простое и понятное, где враг не прячется за веером и не говорит двусмысленностями, а скалит клыки и пытается тебя сожрать.
Утром третьего дня я, как обычно, зашел в главный холл перед занятиями. У большой доски объявлений, как всегда, толпились курсанты. Но сегодня толпа была разделена невидимой чертой. С одной стороны, у информационного экрана, где транслировали биржевые сводки и светскую хронику, лениво переговаривались аристократы. С другой, у старой, деревянной доски с приколотыми бумажными листками, стояли курсанты-простолюдины. Именно там вывешивали то, что не интересовало «золотую молодежь»: расписание дополнительных дежурств, наряды по кухне и… объявления о боевых выходах.
Я прошел сквозь толпу простолюдинов. Они расступались передо мной с каким-то новым, почтительным трепетом. Я подошел к доске, среди листков с приказами я увидел свежий, только что приколотый бланк.
«ОБЪЯВЛЕНИЕ. Для всех желающих курсантов первого-третьего курсов. Формируется добровольческий патрульный отряд для выполнения боевой задачи в Карельской аномалии (сектор „Гамма-7“). Уровень опасности низкий, задача: патрулирование заданного квадрата, оценка активности измененной фауны, сбор образцов. При нахождении Пыли любого класса, сбор и сдача в пункте сбора. Срок проведения: двое суток. Запись у дежурного офицера факультета».
Карельская аномалия, не самое приятное место, сырое, болотистое, с вечными туманами. Но и не самое опасное, это была рутина, работа, которую обычно выполняли пограничные части Особого Корпуса или частные охранные предприятия, нанятые лесопромышленниками. Для курсантов это был шанс заработать дополнительные баллы к рейтингу и получить реальный, пусть и небольшой, боевой опыт. Аристократы такие выходы презирали, считая это грязной и недостойной работой. Но для меня этот невзрачный листок был, как спасательный круг. Не раздумывая, я подошел к столу дежурного офицера, который сидел тут же, в холле.
— Курсант Строганов. Запишите меня в патрульный отряд.
Офицер, молодой лейтенант из «служивых», удивленно поднял на меня глаза.
— Вас, курсант? Вы уверены? Задача несложная, но…
— Уверен, — твердо ответил я.
— Как скажете.
Он вписал мое имя в список, я был первым.
Новость разнеслась мгновенно, ко мне тут же подбежали мои «библиотечные» товарищи.
— Кирилл, ты с ума сошел? — зашептал Алексей Лаврентьев, испуганно озираясь. — Зачем тебе это? У тебя и так рейтинг зашкаливает. А там… там рыси. Говорят, в последнее время они совсем озверели, нападают даже на бронетехнику.
— Мне нужно проветриться, Алексей, — хлопнул его по плечу. — Засиделся я в кабинетах.
— Но это может быть ловушка! — не унимался Семен Грушин. — Голицын сам знаешь, подкупит кого-нибудь, чтобы тебя там… случайно…
Я посмотрел на него, в глазах Семена был неподдельный страх за меня. Эти ребята уже считали меня своим лидером, своей единственной надеждой. И мысль о том, что со мной что-то может случиться, приводила их в ужас.
— Семен, если бы Голицын хотел меня убрать, он бы нашел способ и попроще, — усмехнулся я. — Не волнуйтесь, я просто немного погуляю по лесу. К тому же, это отличный шанс испытать в полевых условиях наши новые игрушки.
Я подмигнул ему, и он немного успокоился. Мысль о том, что наши коммуникаторы и новые бронежилеты пройдут боевое крещение, перевесила страх. Но не успел я отойти от доски, как передо мной выросла фигура Александра Мелицкого и его компании.
— Что, капитан, стало скучно на балах? — его голос сочился ядом. — Решили вспомнить молодость и побегать по грязи? Смотрите, не споткнитесь. В лесу нет паркетного пола, и ваша тросточка может завязнуть.
— Искренне благодарю за заботу о моем здоровье, курсант, — в том же тоне ответил ему, глядя прямо в глаза. — Но я бы на вашем месте больше беспокоился о своем. Говорят, в карельских болотах много комаров, а у вас такая нежная кожа.