Страница 12 из 73
Я видел, как это место преобразится, здесь, в этом углу, будет стоять сборочная линия для моих «Ястребов». Там испытательный стенд для новых двигателей. А в том дальнем, самом темном цеху, моя личная лаборатория, куда не будет доступа никому, кроме меня и Алисы. Я прошел в дальний конец зала и увидел то, что искал. Отдельное помещение, бронированная дверь. За ней трансформаторная подстанция. Старая, отключенная, но она была, настоящий джекпот.
— Берем, — сказал я вслух.
На следующий день я был в банке, который занимался продажей имущества Рябушкина. Управляющий, полный господин с бегающими глазками, сначала отнесся ко мне с подозрением. Молодой человек в странной одежде, с тростью, интересуется покупкой целого завода. Но когда я молча выложил на стол чековый сертификат от Имперского Банка на сумму, вдвое превышающую начальную цену торгов, его отношение резко изменилось.
— Господин Строганов, — заискивающе улыбнулся он, — мы можем провести торги прямо сейчас, если вы настаиваете. Уверен, других желающих на этот… хлам, не найдется.
Я не стал торговаться, понимая, что даже за двойную цену это была покупка века. Через час все бумаги были подписаны. Я стал владельцем тысячи пятисот квадратных метров промышленного ада, который мне предстояло превратить в кузницу будущего.
Вечером я снова стоял посреди своего нового владения. Солнце садилось, и его последние лучи, пробиваясь сквозь дыры в крыше, рисовали на пыльном полу длинные, причудливые тени. Я был один в этом огромном, гулком пространстве. Рядом со мной материализовалась голограмма Алисы.
— Поздравляю с покупкой, дорогой хозяин, — сказала она, оглядываясь. — Шикарные апартаменты, просторные, с высокими потолками и естественной вентиляцией.
— Не язвы, — буркнул я, но не смог сдержать улыбки. — Составляй план ремонтных работ. Первым делом крыша, окна и коммуникации. Нужно восстановить подачу энергии, и самое главное система безопасности. Я хочу, чтобы это место стало крепостью. Датчики движения, камеры, автоматические турели по периметру, если можно получить разрешение на них.
— Будет сделано, — кивнула Алиса. — Я уже разработала проект, назовем его «Бастион».
Я стоял и смотрел, как тьма сгущается в цеху, и впервые за долгое время чувствовал не тревогу, а азарт созидателя. Это было мое место. Моя территория, первое гнездо моей будущей империи, построенное не на костях предков, а на руинах чужого банкротства. И это было только начало…
* * *
Крепость бесполезна без гарнизона. Моя новая мастерская, мой «Бастион», нуждалась в людях. Не просто в рабочих руках, а в умах, способных понять и воплотить мои идеи. Мне нужны были инженеры, мастера, гении, отвергнутые системой. Мой «библиотечный клуб» был хорошим началом, но их теоретических знаний было недостаточно. Мне нужны были практики, люди с мозолистыми руками и запахом машинного масла от рабочей одежды.
— Алиса, начинаем кастинг, — сказал я ей однажды вечером, сидя в своей каморке. — Мне нужны лучшие. Но не те, что сидят в сияющих кабинетах Адмиралтейства. Мне нужны волки, которых выгнали из стаи блеющих овец.
На моем виртуальном экране развернулся поисковый интерфейс. Критерии были жесткими: высочайшая квалификация, подтвержденная патентами, разработками или отзывами коллег. И обязательное наличие «черной метки» в личном деле: увольнение по статье, конфликт с начальством, проваленный проект из-за интриг, отказ в продвижении по службе из-за низкого происхождения. Алиса, как гончая, взявшая след, ринулась прочесывать закрытые базы данных гильдий, архивы заводов, списки уволенных из конструкторских бюро и даже полицейские досье.
Первым в нашем списке стал Иван Игнатьевич Морозов. Шестидесятилетний старик, слесарь-инструментальщик высшего разряда. Легенда Путиловского завода, человек, который мог на глаз определить допуск в сотую долю миллиметра и вручную выточить деталь сложнее, чем узор на яйце Фаберже. Его уволили полгода назад, официальная причина: «пьянство на рабочем месте и драка с мастером цеха». Неофициальная, которую раскопала Алиса, была другой. Мастером цеха был двадцатидвухлетний сын одного из директоров, аристократ, не отличавший штангенциркуль от молотка. Он попытался унизить старика, и Морозов, старый питерский рабочий, не стерпел, сломал сопляку нос.
Я нашел его в грязном, прокуренном трактире на Лиговке. Он сидел один за липким столом, перед ним стоял стакан дешевой водки. Седой, худой, с лицом, похожим на печеное яблоко, и руками, которые казались слишком большими и грубыми для его тщедушного тела. Он посмотрел на меня мутным, безразличным взглядом.
— Чего тебе, барчук? — прохрипел он. — Полюбоваться на диковинку пришел? Старый дурак, променявший пенсию на оплеуху барину.
Я молча сел напротив, положил на стол свой расчетный планшет и вывел на экран чертеж корпуса для нового коммуникатора. Сложная, многослойная конструкция из композитных материалов, с допусками, которые заставили бы плакать инженеров Адмиралтейства.
— Мне сказали, вы единственный в Питере, кто может это сделать, — сказал я.
Он мельком взглянул на чертеж. Его мутный взгляд на секунду прояснился, в нем мелькнул профессиональный интерес.
— Мог, раньше, — он махнул рукой. — Теперь я на пенсии, видишь, как радуюсь и пью.
— Я предлагаю вам не пенсию, Иван Игнатьич, — сказал я, глядя ему в глаза. — Я предлагаю вам работу, свою мастерскую. Лучшие станки, которые только можно купить за деньги. Полную свободу творчества. И задачу, которую до вас не решал никто.
Он долго молчал, глядя то на экран, то на меня.
— Зачем это тебе, парень? — наконец спросил он. — У тебя вид не тот, не похож ты на заводчика.
— Я не заводчик, — ответил я. — Я инженер и мне надоело, что лучшие умы гниют в кабаках, пока бездарные аристократы управляют заводами. Я хочу построить то, что до нас не строил никто. И мне для этого нужны лучшие. Мне нужны вы.
Я оставил на столе визитку с адресом мастерской и ушел. Я не был уверен, что он придет. Но на следующее утро, когда я приехал в «Бастион», старик уже был там. Трезвый, хмурый, в своем старом рабочем комбинезоне. Он молча ходил по гулкому цеху, трогал руками холодные, ржавые станки, смотрел на дыры в крыше.
— Дыры залатать надо, — буркнул он, не поворачиваясь ко мне. — И станки эти… на свалку, мусор. Но если купишь мне новый фрезерный «Кайзер» и швейцарский токарный, то… то, может, и получится что-то из твоей затеи…