Страница 13 из 73
Следующими были братья Беловы, Павел и Петр. Два молодых химика, вылетевшие с третьего курса Технологического института с «волчьим билетом». Их официальный грех, это несанкционированный эксперимент по синтезу нового вида Пыли, который закончился небольшим взрывом и выбитыми окнами в лаборатории. Настоящая причина, работа братьев была слишком революционной и наступала на пятки исследованиям, которые вела кафедра под руководством одного старого академика-аристократа. Их просто убрали, как опасных конкурентов. Я нашел их работающими лаборантами в частной аптеке, где они смешивали микстуры от кашля. Когда я показал им формулы композитов Ани Петровой, их глаза загорелись. Шанс вернуться в большую науку, да еще и без академического надзора, был для них как глоток свежего воздуха.
Последними я привел в мастерскую свой «библиотечный клуб». Лаврентьева, Грушина и Аню. Они вошли в огромный, холодный цех и замерли в благоговейном трепете. Для них, теоретиков, это место было похоже на храм, пусть и слегка обветшалый.
Я собрал их всех посреди цеха. Старый, угрюмый мастер Морозов. Два молодых, нервных химика. Трое моих друзей-студентов, еще совсем зеленых, но с горящими глазами. Мои первые апостолы.
— Господа и прекрасная дама — начал я, и мой голос гулко разнесся под сводами. — Я не буду обещать вам золотых гор и графских титулов. Я обещаю вам тяжелую работу, бессонные ночи и постоянный риск. Мы будем делать то, что до нас не делал никто. Мы будем бросать вызов тем, кто считает этот мир своей собственностью. Многие будут хотеть, чтобы мы провалились. Но если у нас получится…
Я сделал паузу, обводя их взглядом.
— Если у нас получится, мы изменим правила игры. Не только в инженерии, но и во всем. Каждый из вас получит не просто зарплату, а долю в будущем предприятии. Вы будете не наемными рабочими, а партнерами.
Я вывел на большой экран, который мы уже успели повесить на стену, трехмерную модель нового коммуникатора.
— Это наша первая задача. Армейский коммуникатор нового поколения. Легкий, прочный, с защищенным каналом связи и радиусом действия в двадцать километров. Официально считается, что создать такое невозможно. Мы сделаем это за пару месяцев.
Они смотрели на чертеж, на меня, на старого Морозова. В их глазах скепсис боролся с надеждой.
— Ну что, — усмехнулся я. — По рукам?
Иван Игнатьич Морозов первым шагнул вперед и протянул мне свою широкую, мозолистую ладонь.
— По рукам, начальник, — сказал он. И в его голосе я услышал не просто согласие, а старую, забытую веру в то, что даже один человек может изменить мир. Если у него есть правильные чертежи и хорошая команда.
* * *
С получением разрешения и покупкой цеха бюрократическая война закончилась, но началась другая, война со временем и ржавчиной. Мой «Бастион» был крепостью лишь в моих мечтах, а на деле просторным сараем с дырявой крышей и выбитыми окнами. Я понимал, что каждая минута простоя, это подарок моим врагам. Поэтому я сделал то, что умел лучше всего, применил системный подход и неограниченное финансирование.
На следующий же день к воротам цеха подъехала целая колонна грузовиков. Я нанял лучшую строительную артель в Питере, заплатив им тройную цену с одним-единственным условием: скорость и качество. Работы должны были быть закончены не «когда-нибудь», а через три недели. Бригадир, усатый мужик по имени Прохор, посмотрев на сумму в чеке, лишь почесал в затылке и сказал: «За такие деньги, барин, мы тебе тут второй Зимний дворец отгрохаем, только прикажи».
И они начали творить магию стройки. «Бастион» ожил, загудел, наполнился криками, стуком молотков и визгом пил. Соседи, работники с окрестных заводов, поначалу с любопытством, а потом с откровенным изумлением посматривали из-за заборов на кипевшую у нас стройку. Они привыкли, что ремонт, это долго, муторно, с пьяными рабочими и вечным «завтра». У нас же все было иначе. Люди работали в три смены, под светом мощных прожекторов, которые мы установили по периметру.
За качеством следила Алиса. Она носилась по стройке невидимым духом, ее нано-зонды проникали в каждую щель, проверяя состав бетона, качество сварных швов и угол наклона стропил. Периодически она материализовывалась рядом со мной в виде своей голограммы и начинала ворчать.
— Дорогой хозяин, этот криворукий идиот положил на два миллиметра меньше раствора! — шипела она мне на ухо, указывая на каменщика. — А вон тот, смотри, приварил балку не под тем углом! Это катастрофа!
Я подзывал Прохора, и мы шли разбираться. Чаще всего «катастрофа» Алисы оказывалась мелочью, которую бригадир, матерясь в усы, тут же устранял. Мои работяги, получавшие огромные деньги, на удивление не пререкались и не халтурили. Видели, что заказчик хоть и молод, но требователен, видя то, что не каждый строитель заметит.
Слухи о моей стройке докатились и до Академии. Я чувствовал это по изменившимся взглядам. Аристократы смотрели на меня с новой, плохо скрываемой злобой. Для них я был уже не просто наглым выскочкой, а выскочкой с деньгами и непонятным ресурсом, позволяющим решать вопросы на уровне Канцелярии. Простолюдины же и служивые дворяне, наоборот, смотрели с растущим уважением и надеждой. Я не просто говорил, я делал.
Ровно через три недели Прохор сдал объект. «Бастион» преобразился, новая крыша, вставленные бронированные стеклопакеты, свежевыкрашенные стены, залитый бетоном пол. Внутри было чисто, светло и гулко.
А на следующий день началось самое интересное, доставка оборудования. Это была песня, десятки грузовиков, скрипя, въезжали во двор, с них кранами снимали огромные, упакованные в деревянные ящики станки. Я не экономил, через подставные фирмы, которые для меня организовал Волков, я скупил все лучшее, что было на рынке. Немецкие фрезерные станки «Кайзер», швейцарские токарные станки, наши прессы и сборочные линии. Когда мои ребята впервые увидели все это великолепие, у них случился коллективный приступ восторга.
Старик Морозов ходил между рядами сверкающих хромом и сталью монстров и гладил их мозолистыми руками, как любимых женщин, что-то бормоча себе под нос. Братья Беловы с визгом носились вокруг химического реактора, споря о том, какие полимеры они теперь смогут синтезировать. Грушин обнимал источник питания для модернизированной плавильной печи, как родного.
— Кирилл Андреич… Да это же… Это же целый завод! — выдохнул Лаврентьев, глядя на ряды терминалов в будущей расчетной лаборатории. — Здесь можно не то, что коммуникатор, здесь можно дирижабль с нуля построить!