Страница 8 из 78
— Майор Волков, Особый Корпус, если запамятовали. Ваш сын просил передать, что он в порядке и скоро будет с вами, — сказал Волков, и в его голосе впервые прозвучала едва уловимая теплая нотка. — А сейчас вы свободны.
Прохоров вскочил со своего места. Его лицо побагровело.
— Что значит «свободен»⁈ — взвизгнул он. — Майор, вы не имеете права! Идет следствие по особо тяжкому делу! Я протестую!
Только теперь Волков медленно повернул к нему голову. Он смотрел на следователя долго, несколько секунд, как энтомолог на редкое, но отвратительное насекомое. И под этим взглядом вся спесь с Прохорова слетела. Он почувствовал себя голым, маленьким и бесконечно уязвимым.
— Протестуете, говорите, следователь? — тихо, почти ласково спросил Волков. — А вы знаете, что согласно закрытому дополнению к Уложению номер триста семь, члены семей офицеров Особого Корпуса, находящихся на действительной службе, неподсудны судам общей юрисдикции и не могут быть задержаны или допрошены без прямой санкции командования Корпуса?
Прохоров открыл рот, но не смог выдавить ни звука.
— Вы не просто нарушили закон, следователь, — продолжал Волков все тем же тихим, убийственным голосом. — Вы совершили должностное преступление. Незаконный арест, фальсификация улик, оказание психологического давления… Интересно, что на это скажет ваш начальник, полковник Зайцев?
Волков, не обращая больше внимания на окаменевшего следователя, достал свой коммуникатор.
— Соедините меня с полковником Зайцевым, начальником городского управления полиции, — бросил он в динамик. — Скажите, что его вызывает майор Волков из Сибирского Особого Корпуса. По срочному делу.
Прохоров стоял, как громом пораженный. Его трясло. Он понял, что это конец. Его карьера, его жизнь, только что были уничтожены одним этим звонком.
— А теперь, — Волков снова повернулся к нему, — я хочу знать имя того, кто отдал вам приказ. Не советую врать. Я очень не люблю, когда мне врут.
В динамике раздался испуганный голос полковника Зайцева. Волков холодно, по пунктам, изложил ему суть произошедшего, не скупясь на юридические термины и номера статей. Он не кричал, не угрожал. Он просто констатировал факты. И эта холодная констатация была страшнее любой угрозы.
— … так что, господин полковник, — закончил он, — я жду вас здесь через пятнадцать минут с письменными извинениями и приказом о немедленном освобождении подданного Империи Строганова. Иначе этот разговор мы продолжим уже в военной комендатуре. Конец связи.
Он убрал коммуникатор и снова посмотрел на Прохорова, который, казалось, уменьшился вдвое.
— Имя, следователь.
— Се… сенатор Орлов… — прошептал Прохоров, его губы дрожали.
— Я так и думал, — кивнул Волков. Уголки его губ едва заметно дрогнули в подобии усмешки. — Можете идти, следователь. Пока.
Прохоров, шатаясь, вывалился из кабинета.
Волков подошел к Андрею Ильичу, который все это время сидел за дверью, не в силах поверить в происходящее.
— Пойдемте, Андрей Ильич, — мягко сказал он. — Ваш сын ждет вас. Он очень волновался.
И Андрей Ильич, опираясь на руку этого грозного офицера, впервые за последние сутки почувствовал, что кошмар закончился. Он не понимал до конца, что произошло, но он знал одно: его сын прислал за ним ангела-хранителя. В сером мундире и с ледяными глазами волка.