Страница 77 из 78
Я попробовал пошевелиться. Тело было чужим, ватным и непослушным. Но оно было целым, я пошевелил пальцами, с трудом, но подчинились. Я сделал вдох, легкие не горели огнем, а просто наполнились воздухом. Боль, та адская, всепоглощающая боль, ушла, оставив после себя лишь глухую, ноющую слабость во всем теле.
— С возвращением, дорогой хозяин. — Рядом с кроватью, мерцая, материализовалась голограмма Алисы. Она выглядела уставшей. Ее обычно яркие, торчащие вверх кошачьи ушки поникли, а хвост безвольно лежал на полу. На ней был белый халат врача и стетоскоп на шее, но вид у нее был скорее, как у гробовщика.
— Чуть не потеряла тебя в этот раз, — ее голос был тихим, в нем не было обычной игривости. — Твоя нервная система была похожа на перегоревшую электропроводку старого дома. Мне пришлось использовать почти треть оставшейся Пыли из тех кейсов, чтобы собрать тебя заново. Ты провалялся в коме пять суток.
А мне казалось, прошла вечность…
— Мы… победили? — прохрипел я, голос был чужим, слабым.
— Мы победили, — кивнула она. — Твои парни живы, почти все. Потери минимальны, если не считать экипажи «Ястребов». А вот противник… понес колоссальный урон.
Она сделала паузу, ее голографический образ на мгновение подернулся рябью.
— Кирилл, я должна тебе сказать… Протокол «Одиночка». Я больше не буду его использовать. Никогда! Нагрузка… она была запредельной, еще пара минут, и я бы не смогла тебя вернуть. Твои внутренние органы начали отказывать один за другим, каскадный отказ систем. Я еле успевала их латать, перенаправляя потоки нанитов. Это было… как пытаться затыкать дыры в прорывающейся плотине собственными руками.
— Но мы справились, — сказал я, скорее для себя, чем для нее.
— Мы справились, — согласилась она. — Но цена была слишком высока…
— Знаешь, радость моя хвостатая — медленно произнёс, внимательно смотря на девушку — ты хорошо упаковала моё сознание. И вот теперь я не знаю, сон этот был или нет…
— О чём это ты, дорогой хозяин? — захлопала глазами Алиса, вот только хвост предательски дёрнулся.
— Знатные спецэффекты были, только вот зачем? — продолжил в тон — два здоровенных ствола, да ещё в виде револьверов, покрытых какой-то вязью. А браслеты на руках⁈ Про татухи я вообще молчу…
Алиса сглотнула, глаза в пол, руки не находят себе места. В этот момент мои подозрения только усилились. Мало того, что ИИ, пусть и прокаченный не должен себя так вести, так ещё и секреты от меня. При том, что первичные команды запрещают утаивать что-либо. И что это за сестра, в конце концов⁈
Дверь палаты бесшумно открылась, и вошел майор Волков, спасая Алису от моего внимания. Все такой же холодный, непроницаемый, как айсберг, в своем идеально сидящем мундире. В его руках был планшет, он молча подошел к кровати и посмотрел на меня своими ледяными глазами. В них не было ни сочувствия, ни радости, только деловой, оценивающий интерес.
— Лейтенант Строганов, — сказал он. Это был не вопрос, а утверждение. — Рад видеть вас в сознании. Князь Барятинский тоже пришел в себя. Он передавал вам свою личную благодарность. Кристаллы, которые вы передали полковнику Арсеньеву, оказались бесценны. Точнее, их цена, это целостность Империи. Вы спасли страну от катастрофы.
— Я просто выполнял свой долг, — выдавил я. Фраза была казенной, но другой я придумать не мог.
— Ваш «долг» едва не стоил вам жизни, — Волков не улыбнулся. — А заодно спровоцировал крупнейший политический кризис за последние двадцать лет. За те пять дней, что вы тут отдыхали, Империя серьёзно изменилась.
Майор включил свой планшет и развернул его ко мне. На экране замелькали заголовки новостных лент, фотографии. Арест статского советника Лопухина прямо в зале Госсовета, за компанию прихватили самого Орлова. Десятки других арестов менее крупных чиновников, промышленников, офицеров. Масштабная чистка, которая прокатилась по всем эшелонам власти.
— Ваша маленькая война в порту стала детонатором, лейтенант, — продолжил Волков. — Она дала Князю и его сторонникам, а главное, самому цесаревичу, тот карт-бланш, которого они так долго ждали, получив неопровержимые доказательства существования заговора.
— А Барон? — спросил я. — И Константин?
— Испарились, — Волков пожал плечами. — Когда наши штурмовые группы вошли в его резиденцию, там было пусто. Только холодный камин и недопитая бутылка коньяка. Он ушел, успел замести почти все следы, но мы точно знаем, куда ушел Барон вместе со своими капиталами и остатками личной империи. Так что война не окончена, лейтенант. Она просто перешла в новую фазу.
Волков выключил планшет и снова посмотрел на меня.
— А теперь о вас. Вы создали нам очень много проблем, Строганов. Вы, официально мертвый офицер, воскресли в самом центре шпионского скандала. Устроили бойню в черте города, что является грубейшим нарушением всех мыслимых уставов. Вы использовали неизвестные образцы вооружения и продемонстрировали способности Кинетика, которые не поддаются классификации.
Он сделал шаг ближе.
— У меня к вам очень много вопросов, лейтенант, хоть я и присутствовал на ваших тестах. Например, откуда у вас доступ к технологиям, способным взломать защищенный канал полковника Корпуса? Как вы смогли в одиночку противостоять пятерым элитным японским Кинетикам, включая одного уровня Гамма? Ваш уровень развития слишком низок, даже с учётом специфики дара! И что это за темный субъект в плаще, которого видели несколько ваших бойцов и который, по их словам, просто растворился в тени? Ладно бы один, можно было бы списать на галлюцинации после смертельной мясорубки. Но их трое, и все описывают одно и то же!
Волков задавал вопросы тихо, буднично, но каждый из них был как удар кувалды. А за его спиной стояла дрожащая Алиса с огромными от страха глазами. Я молчал, лихорадочно соображая, что ответить. Самое смешное, я вообще не в курсе, что происходит! А единственного причастного, кто в курсе всех дел, сейчас колбасит крупной дрожью.
— Вы хоть понимаете, лейтенант, что создание пылевого двойника, способного вести бой самостоятельно, даже при отключке самого создателя-Кинетика, это уровень Альфа — почти шепотом сказал Волков.
— Я… я не помню, майор, — наконец сказал я. — Последнее, что есть из воспоминаний, это как начал в отчаянии отстреливать подкрепление Барона, тех шустрых парней в глухой броне. А потом… пустота. Врачи говорят, это посттравматическая амнезия.
Это была слабая, жалкая ложь. Но единственная, которую я мог себе позволить.