Страница 71 из 78
— Какой еще компромисс⁈ — она почти плакала.
— Ты возьмешь прямое управление, фактически будешь пилотировать мое тело. Твоя реакция, твоя скорость обработки данных, твой полный доступ к боевым протоколам Консоли. Только так у нас есть шанс.
— Но твое тело!.. Оно рассыплется!
— А ты будешь его латать прямо в бою. У нас пятьсот килограммов лучшей медицинской Пыли на континенте. Этого хватит, чтобы собрать меня заново раз десять. Используй ее как оружие и как лекарство одновременно. Создавай щиты и оружие… а остатками питай мой организм, не давай ему сгореть. Когда почувствуешь, что предел достигнут, что я начинаю умирать по-настоящему, просто отступай. Это наш единственный шанс.
Алиса молчала несколько мучительных секунд. Я почти физически чувствовал, как ее гениальный, нечеловеческий мозг просчитывает вероятность успеха. Просчитывает мои шансы на выживание. И я знал, что они стремятся к нулю.
— Я… я могу попробовать, — наконец произнесла она. Голос был тихим, неуверенным. — У меня есть несколько новых экспериментальных боевых протоколов, которые я разработала как раз для таких случаев. Но я не тестировала их, не гарантирую, что…
— Гарантий в нашем деле не бывает, — оборвал я ее. — Готовься. Активируй, что считаешь нужным, только теперь мы поднимем ставки. Нам нужно время, которого нет.
Японцы, прикрывшись плотной дымовой завесой и волной оставшихся в живых наемников Барона, бросились на решающий штурм. Они перли напролом, не обращая внимания на потери. Их цель была одна, прорваться в склад любой ценой.
— Соколов! — крикнул в коммуникатор, обращаясь к капитану, чей подбитый «Ястреб» все еще огрызался огнем. — Капитан, слышишь меня⁈
— Слышу, Строганов! — отозвался он. Голос был хриплым от дыма и ярости. — Что тебе еще, смертничек⁈
— Мне нужно, чтобы вы их задержали, хотя бы на пару минут любой ценой.
На том конце провода на секунду повисла тишина. Соколов все понял. Он был кадровым офицером, старым служакой, и он понял, что я прошу его сделать.
— Понял тебя, лейтенант… — сказал он тихо, ив его голосе не было ни страха, ни сожаления, только спокойная, тяжелая решимость. — Было честью служить с тобой. Передай полковнику, что мы свой долг выполнили.
И то, что он сделал дальше, было чистым, отчаянным героизмом. Он не стал пытаться уйти или маневрировать. Он бросил свой подбитый, дымящий «Ястреб» в самоубийственное пике, устремив его с небес прямо на толпу штурмующих, которая как раз вывалила на открытое пространство перед складом.
Машина неслась к земле, как огненный метеор, поливая все вокруг огнем из уцелевших курсовых пулеметов. Я видел, как в кабине мелькнуло лицо Соколова, занявшего место второго пилота, спокойное, сосредоточенное. Зависнув в паре метров от асфальта, Пегас крутанул машину вокруг своей оси, как гигантский смертоносный волчок, а бортстрелки с двух сторон в упор, почти вплотную, косили ряды атакующих.
Это было красиво и страшно, но не могло длиться вечно. Пять Кинетиков одновременно нанесли удар. Воздух вокруг «Ястреба» исказился, и машину просто разорвало на части слитным ударом невидимой силы. Я видел, как кабина пилота разлетелась на миллион осколков, как безжизненные тела стрелков вывалились из развороченных гнезд.
Но эти несколько секунд, которые они нам подарили, были бесценны. Мои парни успели отойти вглубь здания, перегруппироваться. А я получил время для последнего, решающего шага.
— Алиса, пора, — прошептал я.
— Активирую протокол «Одиночка». Завершаю синхронизацию… Удачи, дорогой хозяин. Постарайся не умереть.
В этот момент пять кейсов с медицинской Пылью, стоявшие в центре ангара, одновременно взорвались. Но это был не огненный взрыв. Их крышки сорвало, и изнутри, как джинн из бутылки, вырвалось слепящее, изумрудно-зеленое облако нанитов, которое мгновенно окутало меня, вкручиваясь в мое тело, проникая под кожу, в кровь, в нервы.
Я почувствовал уколы, словно тысячи ледяных игл одновременно вонзились в мою нервную систему. Мир перед глазами на мгновение погас. А когда зрение вернулось, я смотрел на него уже не своими глазами.
Я был пассажиром, запертым в самой дальней, самой темной комнате собственного сознания. Я видел, как мои руки поднимаются, как пальцы сжимаются и разжимаются, но это были не мои движения. Чувствовал, как мое тело наполняется чужой, холодной, безжалостной силой. В отражении, в осколке разбитого стекла на стене, я увидел свое лицо. И в моих глазах не было человеческих зрачков, а только два зеленых, цифровых огня.
— Боевой Протокол «Одиночка» активирован, — раздался в моей голове спокойный, холодный голос Алисы. — Расчетное время до критического отказа систем организма, пятнадцать минут. Начинаем…
На краю почти угасающего сознания я услышал просьбу Алисы, произнесённую шепотом, которая явно адресована не мне:
— Инари, сестра моя! Дай мне сил…
— У тебя их с избытком — ответил издалека голос, вроде как даже знакомый — лучше воспользуйся знаниями того, кто поднаторел в искусстве убивать…
Последнее что я заметил, когда передо мной закрылась виртуальная бронированная дверь, укрывающая от разрушения мою личность, это странные татуировки, горящие лиловым огнём, идущие от запястья вверх к плечам. И два здоровенных револьвера, соткавшихся из Пыли прямо у меня в руках…
— Маэстро, музыку! — слова утонули в грохоте разлетевшейся на куски стены