Страница 5 из 78
Глава 2
Неделя, прошедшая после назначения, превратилась для третьей роты в персональный ад, а для Кирилла в изнурительный марафон по наведению порядка. Он не давал им спуску, гоняя до седьмого пота на полигоне, заставляя часами отрабатывать тактические маневры, которые для большинства были китайской грамотой. Его собственный взвод, уже прошедший эту школу, работал как слаженный механизм, служа немым укором и наглядным примером для остальных. Напряжение в казарме можно было резать ножом. Новички и ветераны из других подразделений смотрели на «строгановских» волками, а на самого Кирилла как на сумасшедшего тирана. Трое офицеров-аристократов, во главе с поручиком Вяземским, саботировали его приказы с вежливой, ядовитой улыбкой, исполняя их ровно настолько, чтобы не попасть под трибунал, но всем своим видом демонстрируя презрение.
Кирилл понимал, что ломает их через колено, но другого пути не было. В бою не будет времени на сантименты и классовые предрассудки. Либо они станут единым организмом, либо сдохнут поодиночке. И он предпочитал, чтобы они ненавидели его здесь, на полигоне, но выжили там, в настоящем аду.
Именно в разгар одной из таких тренировок, когда рота, мокрая от пота и злая, как свора цепных псов, отрабатывала штурм укреплений под его ледяные, безжалостные комментарии, его личный коммуникатор завибрировал вызовом по защищенному каналу. Таких каналов было всего два: один для связи с Корпусом, второй для отца.
— Пятиминутный перерыв! — рявкнул он, и бойцы с облегчением рухнули на землю, тяжело дыша и проклиная его на все лады.
Отойдя в сторону, Кирилл принял вызов. На экране появилось лицо отца, Андрея Ильича. И сердце Кирилла пропустило удар. Он привык видеть отца уставшим после рейса, немного ворчливым, но всегда по-своему спокойным и уверенным. Сейчас же на него смотрел постаревший за один день, растерянный человек с затравленным взглядом.
— Сынок… Кирилл… — голос отца был глухим и надтреснутым. — У нас тут… дела странные творятся.
— Что случилось, отец? — Кирилл постарался, чтобы его голос звучал спокойно, хотя внутри уже зарождалась холодная, липкая тревога. — Проблемы с дирижаблем? Контракт сорвался?
— Да нет, с «Удачей» все в порядке, слава богу, — Андрей Ильич оглянулся, словно боясь, что его подслушивают в собственном доме. — Люди какие-то приходили, два раза уже. В штатском, но с такой выправкой… знаешь, как у этих, из охранки, хотя представились работниками порта. Вопросы задавали, про наши рейсы, про грузы, про тебя… Все выспрашивали, с кем я дела веду, не вожу ли чего «неучтенного». Я им все как есть сказал, показал накладные. У меня же комар носа не подточит, ты знаешь. А они ушли, но так посмотрели… будто я уже в чем-то виноват. И соседи говорят, у дома нашего крутятся постоянно машины неприметные. Не по себе мне, сынок. Чует мое сердце, не к добру это.
Тревога внутри Кирилла мгновенно сменилась ледяным, расчетливым бешенством. Орловы. Он не сомневался ни секунды. Не сумев достать его через Князя, они решили ударить по самому больному, по единственному его уязвимому месту, по отцу.
— Отец, слушай меня внимательно, — отчеканил он, его голос стал жестким, как сталь. — Ничего не бойся. Ни с кем не разговаривай. Если снова придут, скажи, что все вопросы к твоему сыну, лейтенанту Особого Корпуса Строганову, и пусть связываются с комендатурой батальона. Ты понял?
— Понял, сынок, понял… — в голосе отца прозвучало облегчение. Упоминание Особого Корпуса всегда действовало на обывателей магически. — Ты уж прости, что отвлекаю от службы…
— Не говори глупостей, — оборвал его Кирилл. — Я скоро буду. Держись.
Он прервал связь и на несколько секунд застыл, глядя в одну точку. Ярость, бессильная и оттого еще более жгучая, грозила выплеснуться наружу. Он, лейтенант Особого Корпуса, награжденный орденом, не мог защитить собственного отца от грязных интриг столичных аристократов.
— Алиса, — мысленно позвал он.
— Уже здесь, командир, — ее голос был серьезен. — Я все слышала. Мои соболезнования, мир людей — отвратительное место.
— Анализ, — коротко бросил он. — Взломай базу данных городской полиции Иркутска. Ищи все, что связано с именем Строганова. Запросы, дела, служебные записки. Просканируй городскую систему наблюдения ГИС, все камеры, если такие есть, в районе дома отца. Мне нужно знать все.
— Уже делаю, — ответила она. — Но, командир, ты же понимаешь, что если они действуют по приказу сенатора, то следов в официальных базах может и не быть. Это будет грязная, неофициальная работа.
— Я знаю. Ищи неофициальные, ищи тех, кто ищет. Прошерсти серую зону ГИСа, уверен такая имеется.
Кирилл вернулся к роте, его лицо было непроницаемой маской. Но бойцы почувствовали перемену. В воздухе повисло что-то новое, зловещее. И когда он отдал команду продолжать тренировку, в его голосе было столько ледяной ярости, что даже самые отпетые разгильдяи бросились выполнять приказ без единого слова.
* * *
Вечер того же дня в небольшом, но уютном доме Строгановых был тревожным. Андрей Ильич, несмотря на заверения сына, не находил себе места. Он ходил из угла в угол, то и дело подходя к окну и выглядывая на тихую, уже погрузившуюся в сумерки улицу. Разговор с Кириллом его немного успокоил, но неприятный осадок остался. Он был простым человеком, купцом, привыкшим жить по чести и закону. И сама мысль о том, что он мог привлечь внимание охранки, была для него дикой и пугающей.
Внезапный, резкий стук в дверь заставил его вздрогнуть. Не стук, а удары, наглые, требовательные.
— Откройте! Полиция!
Андрей Ильич замер. Он вспомнил слова сына: «Никому не открывай». Но стук повторился, на этот раз сильнее, дверь затрещала.
— Откройте, или мы выломаем дверь! Именем Империи!
Страх перед людьми в форме, вбитый в кровь поколений, оказался сильнее сыновнего наказа. Дрожащими руками Андрей Ильич отодвинул засов.
На пороге стояли пятеро. Четверо в полицейской форме и один в штатском, с цепким, неприятным взглядом. Он, не говоря ни слова, оттолкнул хозяина и шагнул в дом.
— Строганов? — спросил он тоном, не предполагающим возражений. — Вы арестованы по подозрению в контрабанде Пыли в особо крупных размерах.
— Какой контрабанде? — пролепетал Андрей Ильич, его сердце ухнуло куда-то в пятки. — Да вы что, господа, очумели? Какая Пыль? Я всю жизнь лес да скобяные изделия вожу!
— Это мы сейчас и проверим, — усмехнулся тот, что в штатском. — Обыск!