Страница 21 из 78
На моей тактической карте, в районе третьего, почти целого грузовика, вспыхнули две яркие, пульсирующие точки. Они были не тепловыми, а кинетическими. Две мощные, концентрированные сигнатуры уровня Дельта. Они прятались, маскировали свою ауру, но сейчас, когда непосредственная угроза с воздуха миновала, они решили показать зубы.
— Внимание всем группам! — мой голос в эфире стал жестким, как натянутая струна. — У нас два Кинетика, уровень Дельта! Укрываются за деревьями в ста метрах от третьего грузовика! Группе поручика немедленно отойти! Матвеев, Ворон, фланги! Не дать им уйти в лес!
Но было поздно.
Один из Кинетиков, видимо, более опытный, действовал первым. Он не стал атаковать пехоту, его целью был мой корабль. Я увидел, как от земли, рядом с грузовиком, оторвался огромный, размером с автомобиль, кусок броневой обшивки, сорванный с одного из подбитых монстров. Этот многотонный обломок, окруженный мерцающим кинетическим полем, с неестественной скоростью взмыл в воздух и устремился прямо на мой «Ястреб».
— Уклонение! — вскрикнула Алиса в моей голове, и мои руки сами легли на рукояти управления.
Я рванул машину влево и вверх, выжимая из двигателей все, на что они были способны. «Ястреб» послушно взмыл свечой, и искореженный кусок металла пронесся буквально в метре под моим брюхом, с таким свистом, что, казалось, сам воздух застонал. Если бы я замешкался хоть на долю секунды, от моего хваленого штурмовика осталась бы лишь груда пылающих обломков.
— Пегас, Шурин, огонь по Кинетикам! Подавить их, работаем каруселью! — отдал приказ, выводя «Ястреб» из крутого виража.
Два других «Ястреба» тут же открыли ураганный огонь по месту, за которым прятались цели. Снопы искр рикошетов от камней, крошка, куски земли полетели во все стороны. Но Кинетики были готовы. Я увидел, как перед грузовиком вспыхнул и замерцал полупрозрачный, искажающий воздух пылевой щит купол. Щит покрывался рябью, но держал.
— Неэффективно, командир! — доложил Пегас. — Щит слишком плотный! Мы просто тратим боезапас!
«Черт!». Они заперлись в глухой обороне, выигрывая время. А время играло против нас. Под прикрытием щита они могли подготовить новую атаку или попытаться сбежать.
Второй Кинетик оказался хитрее. Пока его напарник держал щит, отвлекая на себя огонь, он действовал тоньше. Я увидел, как земля под ногами группы Матвеева, которая пыталась обойти их с фланга, вдруг пошла волнами. Из-под земли, словно щупальца гигантского кракена, вырвались острые каменные шипы.
— Матвеев, назад! — крикнул, видя, как мои бойцы отскакивают от смертоносных пик, вырастающих из-под их ног.
Один из бойцов, молодой парень из пополнения, не успел. Каменный шип, острый, как копье, пронзил его ногу, пригвоздив к земле. Он закричал, и этот крик боли и ужаса резанул по ушам.
— Пегас, Шурин, продолжайте давить на щит! Не давайте им передышки, я захожу с фланга.
Бросаю свою машину в крутой разворот, прижимаясь к самой земле, практически скребя брюхом по верхушкам искалеченных деревьев. Я заходил сбоку, из-за скального выступа, чтобы выйти из сектора обстрела и застать их врасплох. Это был танец со смертью на предельной скорости. Ветки хлестали по бронестеклу, земля проносилась в нескольких метрах под ногами. Малейшая ошибка, и я превращусь в огненный шар.
Когда вынырнул из-за скалы, они меня не ждали. Кинетик, державший щит, был полностью сосредоточен на огне двух «Ястребов» с фронта. Я был в идеальной позиции для удара.
— Цель вижу, — нажал на гашетку.
Но в этот момент второй Кинетик, тот, что атаковал моих людей, почувствовал меня. Он резко развернулся, и вместо того, чтобы атаковать меня напрямую, сделал нечто невообразимое. Он ударил по скале на уровне кабины пилота.
Я увидел, как от скального карниза откалывается гигантская глыба, весом в тонну. Она не просто падала, окруженная кинетическим полем, летела в меня, перекрывая путь к отступлению. Времени на раздумья не было, ни на уклонение, ни на маневр. Был лишь один, безумный, инстинктивный вариант.
— Алиса! Всю энергию с орудий на фронтальные эмиттеры щита!
Я направил нос «Ястреба» прямо на летящую на меня глыбу. Вся кабина зашлась в протестующем писке. Индикаторы на приборной панели замигали красным. Воздух перед «Ястребом» замерцал, уплотнился, превращаясь в невидимый, но невероятно мощный таран.
За мгновение до столкновения я закрыл глаза. Удар был серьёзным, меня швырнуло на ремни с такой силой, что в глазах потемнело. Кабина наполнилась грохотом и треском ломающегося камня. Я слышал, как протестующе вопят перегруженные системы из-за сгоревших цепей питания и управления. А потом все стихло.
Открыл глаза, мой «Ястреб» с дымящейся носовой частью, пробил каменную глыбу насквозь, как бронебойная пуля пробивает пластину броника. Ошметки камня дождем сыпались на землю.
Я прорвался, и теперь передо мной, в каких-то ста метрах, стояли два ошеломленных Кинетика. Их щит исчез от перегрузки, они смотрели на мой изуродованный, но все еще летящий штурмовик с ужасом и неверием. Оба не могли понять, как это возможно.
На моем лице появилась злая улыбка победителя.
— Курсовые пушки перезагружаются, командир, — с ноткой восхищения в голосе сообщила Алиса. — Левый пулемет вышел из строя, но правый… правый готов устроить фейерверк.
— Отлично, — прохрипел я, чувствуя вкус крови на губах.
«Ястреб» довернул корпус, давая возможность бортстрелку навестись на замершие фигуры. Уцелевший пулемет грохнул в последний раз за этот день. Фигуры двух Кинетиков, пойманные в огненный шквал, просто рассыпались на куски. Больше в ущелье не было ни движения, ни сопротивления. Только стоны раненых, моих и чужих, да потрескивание догорающих грузовиков. Победа, полная и безоговорочная.
— Пегас, Шурин, прикройте, иду на посадку, — бросил я в эфир, и мой покалеченный, но не сломленный «Ястреб» тяжело пошел на посадку.
Корабль опустился на землю с жестким стуком, протестующе скрипнув поврежденным шасси. Как только двигатели затихли, вышел наружу. Запах гари и смерти ударил в лицо с новой силой. Я несколько секунд просто сидел на рампе, тяжело дыша, пытаясь унять дрожь в руках. Адреналин отступал, оставляя после себя гулкую пустоту и ноющую боль во всем теле.
— Статус, командир? — раздался в наушниках взволнованный голос Матвеева. Он уже бежал к моей машине.
— Живой, — коротко ответил я, отстегивая ремни. — Больше, чем хотелось бы. Как наши?