Страница 20 из 78
Запах в ущелье был отвратительным. Густая, тошнотворная смесь пороховой гари, раскаленного металла, жженой резины и свежей крови. Дым от горящих остовов грузовиков поднимался к серому небу, смешиваясь с утренним туманом и создавая апокалиптическую картину. Мой «Ястреб» завис в пяти метрах над землей, его двигатели работали на малых оборотах, поднимая с земли тучи пепла и мелких обломков.
— Высадка! — скомандовал я по внутреннему каналу.
С шипением гидравлики опустилась десантная рампа. Первым, не дожидаясь ее полного касания земли, спрыгнул сержант Матвеев. Его массивная фигура в тяжелом штурмовом бронежилете, с пулеметом наперевес, казалась несокрушимой скалой. За ним, как горох, посыпались остальные бойцы отделения. Они двигались не толпой, а как единый, слаженный механизм. Пара бойцов тут же заняли позиции по бокам от рампы, прикрывая высадку. Остальные, разделившись на двойки, рассыпались по ущелью, беря под контроль ключевые точки. Их движения были быстрыми, экономичными, отработанными до автоматизма. Ни одного лишнего слова, ни одного суетливого жеста, только короткие, отрывистые команды.
Следом за моей машиной приземлились «Ястребы» Пегаса и Шурина. Из них так же слаженно десантировались отделения Ворона и добровольцев. Я наблюдал за ними с высоты, мой «Ястреб» медленно кружил над полем боя, превратившись в мобильный командный пункт и платформу огневой поддержки. На моем тактическом дисплее вспыхивали иконки моих бойцов, формируя на карте живую, постоянно меняющуюся тактическую схему.
— Группа Матвеева, зачистка первого грузовика. Ворон, твой второй. Группа поручика, третий грузовик и прилегающая территория, — отдавал я приказы, мой голос был спокоен и ровен. — Работаем осторожно, возможны выжившие и мины-ловушки. Докладывать о любой подозрительной активности.
Я видел, как группа добровольцев, ведомая молодым поручиком, двигалась не так уверенно, как мои ветераны. Они жались друг к другу, чаще оглядывались. Но страха в их глазах уже не было. Был азарт и трепет перед мощью, которую они только что увидели. Бойцы следовали за моими «стариками», копируя их движения, стараясь не облажаться. И поручик, тот самый, что сомневался в моих приказах, сейчас действовал, пусть не совсем четко, но решительно, выполняя мои команды без малейшего промедления. Эта бойня стала для них лучшей школой.
— Командир, говорит Матвеев, — раздался в наушниках его голос. — В кабине первого грузовика двое жмуров. В кузове еще трое, один дышит.
— Держать на прицеле, но не приближаться, может быть смертником, — немедленно отреагировал я. — Пусть лежит, что по грузу?
— Контейнеры, стандартные большого формата, для перевозки Пыли. Штук двадцать, все целы, обшивка помята, но не пробита.
— Принял. Ворон, что у тебя?
— Аналогично, командир. Два трупа в кабине, в кузове месиво. И такие же контейнеры, похоже, везли серьезную партию.
Мой взгляд был прикован к дисплею, где Алиса уже обрабатывала данные. Иконки моих бойцов методично прочесывали ущелье. Вдруг одна из иконок, принадлежавшая бойцу из группы поручика, вспыхнула жёлтым.
— Командир! У нас раненый! — раздался в эфире взволнованный голос поручика. — Снайпер, где-то за третьим грузовиком!
Я мгновенно переключил камеры «Ястреба» в режим тепловизора и сфокусировался на указанном секторе.
— Алиса, цель!
— Сканирую… Есть! — на моем дисплее, за грудой искореженного металла, вспыхнула яркая тепловая сигнатура. — Человек, засел в расщелине скалы. Винтовка крупнокалиберная, с оптикой.
— Отделение поручика, залечь! Не высовываться! — скомандовал я. — Пегас, ты видишь цель?
— Вижу, командир, — отозвался второй пилот. — Засел, гад. Удобная позиция.
— Отработай одной короткой очередью.
— С удовольствием.
«Ястреб» Пегаса, до этого висевший в стороне, плавно сместился, и его пулеметы коротко, злобно рявкнули. Огненная трасса ударила точно в расщелину. Каменная крошка брызнула во все стороны. Тепловая сигнатура на моем дисплее исчезла.
— Цель уничтожена, — буднично доложил Пегас.
— Группе поручика, эвакуировать раненого к моей машине. Матвеев, Ворон, удвоить бдительность. Похоже, не всех мы с воздуха достали.
Зачистка продолжалась, мои старики действовали как настоящие профессионалы. Они проверяли каждый труп, каждый обломок, каждый куст. Это была грязная, кровавая работа, но всё делали ее без лишних эмоций.
Я парил над ними, чувствуя себя шахматистом, который двигает фигуры на доске. Видел все поле, каждую угрозу, каждую возможность. Вот двое бойцов из группы Ворона слишком близко подошли к перевернутому грузовику.
— Ворон, отведи своих бойцов, из баков серьёзно разлилось топливо, может рвануть.
— Принял, командир.
Вот Матвеев докладывает, что раненый контрабандист, похоже, не представляет угрозы.
— Обыскать, оказать первую помощь и под конвой. Раз уж решил выжить, нам лишняя галочка в отчёте не помешает.
Я был их глазами, их ангелом-хранителем, который парил над полем боя и отводил от них смерть. И я чувствовал, как с каждой минутой, с каждым моим точным приказом, с каждым спасенным бойцом растет мой авторитет. Не тот, что дается званием и должностью, а настоящий, боевой. Заработанный не в штабном кабинете, а здесь, в этом кровавом ущелье, пахнущем смертью и победой.
— Командир, говорит поручик, — снова вышел он на связь. Голос его был ровным, без тени былого высокомерия. — Раненый доставлен, осколочное в ногу, несерьезное. Просит передать… благодарит вас. Сказал, если бы не ваше предупреждение, он бы уже не дышал.
— Передай ему, чтобы в следующий раз смотрел, куда лезет, — буркнул я. — На войне благодарят не словом, а бдительностью. Конец связи.
Я смотрел вниз, на своих людей, которые деловито заканчивали зачистку, и чувствовал, как что-то меняется. Сегодня здесь, в этом забытом богом ущелье, рождалась моя рота.
* * *
Относительное затишье, наступившее после подавления снайпера, оказалось обманчивым. Я чувствовал это нутром, каждой клеткой своего тела. Что-то было не так. Слишком легко они сдались. Контрабандисты такого уровня, перевозящие столь ценный груз, не могли не иметь в рукаве козыря.
— Алиса, полный анализ пылевого фона. Ищи аномалии, скрытые сигнатуры. Мне не нравится эта тишина.
— Уже сканирую, командир, — ее голос был сосредоточен. — Фон нестабилен, много помех от работающих двигателей и остаточной энергии после выстрелов… но… погоди…