Страница 61 из 78
Соколов стоял на небольшом уступе, изучая в бинокль вход в ущелье. Он чувствовал на себе чей-то взгляд. Повернув голову, он увидел Строганова. Тот стоял метрах в двадцати от него, на соседнем утесе, и тоже смотрел в бинокль. Их взгляды встретились на долю секунды. В них не было слов. Только мрачное, полное понимания единство. Они оба знали, что через десять минут их люди пойдут в ад. И что командир, который их туда посылает, не стоит и мизинца самого последнего из его солдат. Соколов коротко, почти незаметно, кивнул. Строганов ответил таким же кивком. Это был их безмолвный договор, скрепленный не уставом, а общей угрозой и профессиональным уважением.
— Господин капитан, — голос Соколова, усиленный коммуникатором, раздался в наступившей тишине. — Мои дозорные докладывают о движении на склонах. Похоже, нас уже ждут.
— Прекрасно! — воскликнул Орлов, вскакивая на ноги. В его глазах горел нездоровый, лихорадочный огонь. — Значит, они приняли вызов! Вторая рота, в атаку! За мной! За Империю!
В тот самый миг, когда первый боец второй роты, молодой, безусый лейтенант, с показной храбростью шагнул за невидимую черту, отделявшую поляну от ущелья, скалы ожили. Это не было похоже на обычную перестрелку. Воздух не просто наполнился грохотом выстрелов, он буквально разорвался. Сухой, злой, трескучий лай тяжелых пулеметов, ударивший сразу с трех точек, сплелся в единый, непрерывный вой, который вгрызался в барабанные перепонки, в кости, в самую душу.
Первый и второй взводы второй роты, шедшие в авангарде, просто перестали существовать. Они не успели упасть, не успели закричать, не успели понять. Свинцовый ливень, идущий с флангов и сверху, срезал их, как косарь траву. Тела разлетались на куски, фонтаны крови и ошметков плоти смешивались с грязью. Молодой лейтенант, который секунду назад шел в атаку, превратился в кровавое месиво, его последней мыслью, вероятно, было недоумение. Атака, не успев начаться, захлебнулась в крови.
Те, кто шел позади, в ужасе бросились на землю, пытаясь вжаться в мокрую, холодную грязь, найти укрытие за редкими валунами и чахлыми деревцами. Но укрытий не было. Пули, выпущенные с господствующих высот, находили их повсюду, высекая искры из камней, с треском ломая кости, превращая поляну перед ущельем в тир.
А затем сработали мины. Несколько солдат, в панике отползая назад, наткнулись на растяжки. Глухие, чавкающие взрывы подбросили в воздух комья земли и разорванные тела. Крики ужаса и боли потонули в непрекращающемся грохоте пулеметов.
Капитан Орлов, который с криком «За Империю!» бежал впереди всех, чудом не попал в первую волну огня. Он замер посреди поляны, его лицо, секунду назад сиявшее героическим восторгом, превратилось в белую, искаженную ужасом маску. Он смотрел, как его люди, его «победоносная рота», превращаются в фарш, и его мозг отказывался это принимать.
— Вперед! Вперед, я сказал! — истерически взвизгнул он, но его голос утонул в грохоте. Солдаты, прижатые к земле, смотрели на него, как на сумасшедшего. — Почему вы остановились⁈
— Ложись, идиот! — прорычал рядом капитан Соколов, который в первую же секунду рухнул на землю вместе со своими разведчиками. Его люди, в отличие от второй роты, не впали в панику. Они мгновенно оценили обстановку, рассыпались по складкам местности, и уже через несколько секунд их карабины злобно залаяли в ответ, пытаясь подавить хотя бы одну из огневых точек.
— Огонь на подавление! По верхнему гнезду! — командовал Соколов, вглядываясь в скалы, откуда лился свинцовый дождь. — Пулеметы сюда! Живо!
Но это была капля в море. И тут на сцену вышли главные действующие лица.
Один из солдат второй роты, сержант, ветеран, нашедший укрытие за большим, поросшим мхом валуном, решил, что ему повезло. И в этот момент земля под ним вздрогнула. Из мокрого грунта, прямо перед его лицом, с шуршанием и скрежетом, вырос частокол острых, как бритва, каменных шипов. Они пронзили его насквозь, подняв над землей, как бабочку на булавке. Он умер, не успев издать ни звука, его глаза так и остались широко открытыми от недоумения и нечеловеческого ужаса.
С утеса над ущельем, где, по данным Строганова, была одна из мертвых зон, раздался грохот. Огромный валун, размером с телегу, оторвался от скалы и с нарастающим гулом полетел вниз, прямо на группу разведчиков, занявших оборону у подножия.
— Кинетики! — заорал Соколов, видя, как его люди в ужасе бросаются врассыпную. — Берегись!
Валун рухнул с чудовищным грохотом, подняв тучу каменной крошки и грязи. Там, где секунду назад были люди, осталась лишь огромная воронка и кровавое месиво.
На одном из верхних ярусов «Лисьей Норы», на широком скальном уступе, стояли двое. Они не прятались. Один, массивный детина с лицом, похожим на обрубок дерева, которого звали Горлан, лениво опустил руку, которой только что указал на группу разведчиков. Второй, худой и вертлявый, по кличке Хряп, изучал поле боя в мощный бинокль.
— Как дети, — пробасил Горлан, сплевывая вниз. — Лезут прямо под ноги. Даже неинтересно.
— Командир сказал без пленных, — хмыкнул Хряп, не отрываясь от оптики. — Вон тот, с пулеметом, красивый. Давай его. Левее, у группы сосенок.
Горлан усмехнулся, его взгляд сфокусировался. Он снова поднял руку. Земля под ногами пулеметного расчета разведчиков, который только-только разворачивался, чтобы открыть огонь, вздыбилась. Она не взорвалась, она просто поднялась стеной, а затем обрушилась на них, погребая под собой людей и оружие.
— Готов, — лениво констатировал Горлан.
Внизу царил ад. Атака не просто захлебнулась, она превратилась в бойню. Солдаты второй роты, полностью деморализованные, либо лежали, не смея поднять головы, либо пытались ползти назад, становясь легкими мишенями. Разведчики Соколова, единственные, кто сохранял подобие порядка, огрызались огнем, но их было слишком мало.
Капитан Орлов окончательно сломался. Он лежал за тем же валуном, что и в начале боя, его форма была забрызгана грязью, а лицо перекошено от страха. Он что-то бормотал, его губы дрожали. Вся его спесь, вся его аристократическая порода, слетела, обнажив жалкую, трусливую сущность. Он схватил коммуникатор и начал кричать в него, не нажимая кнопки вызова:
— Отступаем! Всем отступать! Нас предали! Это ловушка! Огонь! Всем огонь!
Его бессвязные вопли тонули в грохоте боя. Управление было потеряно полностью. Соколов, видя это, понял, что рассчитывать больше не на кого.