Страница 60 из 78
Десантирование напоминало дурной, лихорадочный сон. Громадный «Богатырь», тяжело ворочаясь в предрассветном тумане, изрыгнул из своего брюха три десятка десантных канатов, которые змеями устремились к мокрой, чавкающей земле. Первыми, без суеты и лишних команд, посыпались вниз разведчики Соколова. Они двигались быстро, экономно, приземляясь на полусогнутые ноги и тут же, как тени, растворяясь в подлеске, занимая круговой периметр. За ними, также тихо и слаженно, спустился взвод Строганова. Их камуфляж и плащи, казалось, впитывал в себя серый утренний свет.
А затем начался хаос. Вторая рота, подгоняемая злобными криками Орлова, полезла вниз. Солдаты, не привыкшие к избыточному снаряжению и спешке, путались в канатах, соскальзывали, с глухим стуком и всплеском грязи рушась на землю. В эфире стоял мат, ругань и панические команды младших офицеров. Капитан Орлов спустился последним из своего комфортного отсека, брезгливо морщась, когда его начищенные до блеска сапоги погрузились в вязкую, жирную грязь.
— Шевелись, скот! — взревел он на замешкавшегося солдата. — Это вам не на плацу маршировать!
Соколов, стоявший чуть в стороне со своими сержантами, лишь криво усмехнулся. Он смотрел на эту неразбериху с выражением глубокой, профессиональной тоски. Он уже знал, чем все это кончится. Строганов, стоявший рядом со своей группой, казалось, и вовсе не обращал на суету никакого внимания. Его взгляд был прикован к темной стене леса, а рука лежала на рукояти пистолета. Его люди, как и он, стояли неподвижно, превратившись в часть утреннего пейзажа.
— В колонну по двое! Вперед, марш! Темп задаю я! — скомандовал Орлов, когда последний из его горе-десантников наконец оказался на земле.
Он не стал дожидаться, пока разведчики Соколова проведут доразведку маршрута. Он не стал слушать доводы о необходимости двигаться рассредоточено. Его уязвленное самолюбие требовало действия, стремительного и показного. Он должен был доказать, что его план работает, что он правильный командир.
И они пошли, вернее, побежали. Орлов задал бешеный темп, явно пытаясь наверстать «потерянное» из-за изменения точки высадки время. Для его свежих, отдохнувших ног, необременённых оружием и боекомплектом, это было легкой разминкой. Для солдат второй роты, нагруженных по полной, это почти сразу превратилось в пытку.
Лес встретил их враждебно, ведь он не был парковой зоной. Это была дикая, неукрощенная дальневосточная тайга. Мокрые, скользкие корни, похожие на змей, цеплялись за ноги. Ветви хлестали по лицу. Ноги часто по щиколотку вязли в грязи, смешанной с прелыми листьями. Воздух был тяжелым и влажным, дышать им было все равно что пить воду.
Вторая рота ломилась через этот ад с шумом небольшого стада бизонов. Хруст веток, бряцание оружия, сдавленные проклятия. Они шли плотной, уязвимой колонной, идеальной мишенью для любой засады. Орлов шел впереди, размахивая своим табельным пистолетом, как дирижерской палочкой, подгоняя отстающих.
— Быстрее! Не отставать! Вы солдаты Империи или бабы на ярмарке⁈
Разведчики Соколова, матерясь про себя, рассредоточились, двигаясь по флангам колонны, пытаясь хоть как-то прикрыть этих самоубийц. Сам Соколов шел рядом с головным дозором, его глаза методично сканировали лес, уши ловили каждый подозрительный звук. Он был напряжен, как струна. Видел десятки ловушек, десятки идеальных мест для засады, мимо которых Орлов вел своих людей с беззаботностью туриста.
Взвод Строганова двигался позади всех, замыкая колонну. Но они не шли, аккуратно плыли сквозь лес. Пятнистая форма и плащи, из-за которых у Соколова сводило зубы от зависти, делала бойцов почти невидимыми в утреннем полумраке. Они не наступали на ветки, не цеплялись за кусты. Ботинки не чавкали в грязи, ведь каждый внимательно смотрел, куда наступал. Ни одной команды, ни одного слова. Вся координация шла по внутреннему, защищенному каналу связи, о котором Орлов даже не подозревал. Сам Строганов шел легко, почти не хромая. Силовой каркас на ноге брал на себя основную нагрузку, позволяя ему двигаться с грацией, немыслимой для человека с его травмой.
Через час бешеной гонки вторая рота выдохлась. Солдаты дышали, как загнанные лошади, их лица блестели от пота, форма промокла насквозь. И тут это случилось. Один из молодых солдат, оступившись на скользком корне, с глухим стуком и всплеском грязи рухнул на землю. Его винтовка с громким бряцаньем отлетела в сторону.
Орлов, услышав шум, резко обернулся. Его лицо исказилось от ярости.
— Идиот! — взвизгнул он. — Под ноги смотреть надо, сапожник! Встать!
Солдат, морщась от боли, попытался подняться, но тут же снова упал, его нога была вывернута под неестественным углом.
— Что за представление⁈ — Орлов подошел к нему вплотную. — Симулянт! Я тебя под трибунал отдам за трусость!
— Вывих, господин капитан, — тихо сказал подбежавший санитар. — Сильный вывих. Он не может идти.
— Меня это не волнует! — рявкнул Орлов. — Оставить его! У нас нет времени возиться с калеками! Двигаемся дальше!
Соколов, наблюдавший за этой сценой, молча подошел.
— Двое моих бойцов отнесут его в тыл, на точку эвакуации, — ровным тоном сказал он, глядя не на Орлова, а на раненого солдата.
— Я не разрешал! — взвился Орлов. — Это ослабляет штурмовую группу!
— Это сохраняет жизнь солдату Империи, капитан, — ледяным тоном ответил Соколов. — И это не обсуждается.
Он кивнул двум своим разведчикам, и те, не обращая больше никакого внимания на Орлова, подхватили раненого под руки и поволокли его назад. Орлов побагровел, но промолчал. Связываться с Соколовым после их разговора в дирижабле он больше не решался.
Они дошли до подножия ущелья, которое вело к «Лисьей Норе», через два часа. Вторая рота была полностью измотана. Солдаты валились на землю, жадно глотая воду из фляг. Боевой дух был на нуле. Они были не штурмовым отрядом, а толпой уставших, злых и напуганных людей.
Орлов объявил привал прямо на открытой поляне, у входа в ущелье.
— Десять минут на отдых! И в атаку!
Разведчики Соколова, не дожидаясь приказа, тут же рассредоточились, занимая позиции в скалах, выставляя дозоры. Взвод Строганова просто исчез. Они не залегли, не спрятались. Они растворились в тенях, слились с камнями и кустами так, что, казалось, их здесь никогда и не было.