Страница 4 из 78
И в этот самый момент я услышал то, что должно было прозвучать раньше или позже. Четкий, размеренный, ни с чем не сравнимый звук. Стук подкованных армейских сапог по булыжной мостовой. Ритмичный, неумолимый, он приближался, отсекая все остальные шумы.
— Командир, зафиксировано приближение патруля. Рекомендую немедленно избавиться от оружия и принять вид жертвы обстоятельств, — деловито проинформировала Алиса.
Я усмехнулся. Жертва обстоятельств, это больше не моя роль. Не стал прятать револьвер. Наоборот, я перехватил его удобнее и сделал шаг вперед, вставая точно над двумя поверженными полицаями.
Из-за угла, с соседней улицы, чеканя шаг, вышел военный патруль. Впереди суровый капитан-ветеран с сединой на висках и орденской планкой на груди. За ним десяток солдат в полевой форме, с винтовками наперевес. Их лица были серьезны, а взгляды холодны и внимательны.
Они увидели эту картину: посреди рыночной площади, в кругу замершей толпы, стоит человек в штатском с револьвером в одной руке и тростью в другой, а у его ног корчатся двое полицейских.
На секунду патруль замер. А потом раздалась четкая, звенящая команда капитана:
— Оружие на землю! Немедленно
Команда капитана прозвучала как удар хлыста. Десяток винтовочных стволов, как десять холодных пальцев, уперлись мне в грудь. Солдаты действовали слаженно и без суеты, взяли нас в плотное кольцо, отсекая от толпы. Это вам не городские полицаи с пивными животами.
Я не стал испытывать судьбу. Медленно, демонстративно опустил револьвер на мостовую. Затем выпрямился, опираясь на трость, и поднял пустую руку на уровень плеч, показывая, что не собираюсь делать глупостей.
Девушка за моей спиной тихо всхлипнула от нового витка страха. Я бросил через плечо:
— Все в порядке. Стой спокойно.
Усатый сержант, увидев военных, воспрял духом. Каторга для меня, казалось, отменялась. Теперь в его глазах светилась надежда на скорую и жестокую расправу.
— Господин капитан! Слава богу, вы вовремя! — запричитал он, пытаясь подняться и одновременно изображая страдание. — Этот… этот бандит напал на нас при исполнении! Мы пытались задержать его пособницу, — он ткнул грязным пальцем в сторону девушки, — а он набросился, как бешеный! С нечеловеческой силой! Моему напарнику он сломал руку и ногу, а меня пытался задушить!
Он говорил быстро, сбивчиво, захлебываясь праведным гневом. Классическая тактика мелкого пакостника: кричать громче всех и валить с больной головы на здоровую.
Капитан-ветеран слушал его молча, не меняя выражения лица. Его взгляд, холодный и цепкий, как у ястреба, скользил по сцене, анализируя. Он видел меня, спокойного, с пустыми руками. Видел двух корчащихся на земле полицейских. Видел перепуганную до смерти девчонку. Видел разбитый прилавок и разбросанную рыбу. И, самое главное, он видел замершую в молчании толпу, в глазах которой не было и тени сочувствия к «пострадавшим» представителям власти. Картина явно не сходилась.
— Ваши документы, — коротко бросил капитан, обращаясь ко мне. Его голос был хриплым, прокуренным, но в нем звенела сталь.
Сержант победно ухмыльнулся. Сейчас-то этому выскочке и придет конец.
Я медленно опустил руку.
— Разумеется.
Не делая резких движений, полез во внутренний карман куртки и достал оттуда не бумажник, а тяжелый жетон из темного, почти черного металла. На нем были выгравированы три символа: имперский грифон, сжимающий в когтях молнию и шестерню. Знак Особого Корпуса Жандармов.
Я протянул жетон капитану. Он взял его, взвесил на ладони, внимательно изучил гравировку и серийный номер на обратной стороне. Его брови едва заметно поползли вверх. Он вернул мне жетон и отдал воинское привествие, коротко, по-уставному, но в этом жесте было больше уважения, чем во всех лобызаниях сержанта.
— Капитан Сомов, комендантский патруль — представился он.
— Поручик Строганов, — ответил я, убирая жетон. — Рад, что вы подоспели. А то у меня уже начали возникать сомнения в компетентности местных правоохранительных органов.
Ухмылка на лице сержанта застыла, а затем медленно сползла, сменившись выражением тупого недоумения, которое быстро переросло в страх. Он начал понимать, что что-то пошло не так.
— Господин капитан, да он врет! — снова заверещал он. — Он…
— Не хотите ничего добавить, поручик? — прервал его капитан Сомов, обращаясь ко мне.
— Кроме того, что я стал свидетелем вымогательства, порчи имущества, превышения должностных полномочий и нападения на офицера Имперской Жандармерии? — я пожал плечами. — Пожалуй, нет. Хотя…
Я поднял левую руку с коммуникатором на запястье.
— У меня есть полная запись инцидента. С самого начала. Хотите взглянуть?
В наступившей тишине над моей ладонью вспыхнул и замерцал голубоватый свет. Перед изумленным капитаном и его солдатами развернулась трехмерная, кристально четкая голографическая проекция. Вот двое полицейских подходят к прилавку. Вот они начинают издеваться над девушкой. Вот усатый сержант сносит ее товар ногой. Вот его напарник хватает ее за руку. Каждое слово, каждая сальная ухмылка, каждый жест, все было записано с безупречной точностью.
Лицо сержанта стало белее мела. Он смотрел на свое объемное изображение, нагло вымогающее деньги, и, кажется, только сейчас осознал всю глубину пропасти, в которую он свалился.
Проекция погасла.
— Разберемся, — коротко бросил капитан Сомов. Он повернулся к своим бойцам. — Упаковать этих двоих. Доставить в комендатуру до выяснения. Оружие и жетоны изъять.
Двое солдат без лишних слов подхватили обмякших полицейских под руки и поволокли прочь. Сержант что-то бормотал про ошибку и недоразумение, но его уже никто не слушал.
Пока его подчиненные выполняли приказ, капитан подошел ко мне ближе и тихо, чтобы не слышали остальные, сказал:
— Спасибо за содействие, поручик. Город у нас неспокойный.
Затем он на мгновение задержал взгляд на моем коммуникаторе. Его заместитель, молодой лейтенант, подошел и тоже с любопытством уставился на мое запястье.
— Это не просто Кинетик, — тихо сказал капитан своему заму после того, как оба отошли к бойцам патруля — Сигнал о нападении на офицера пришел мне на личный коммуникатор, в обход комендатуры. А запись⁈ Ты видел чёткость картинки? Мало того, копия уже у дежурного офицера. Такое оборудование стоит дороже нашего сторожевика. А этот парень пользуется им как игрушкой.