Страница 15 из 78
— Значит, капитан Орлов приказал вам вооружить штрафной взвод ржавым хламом, а новое оружие держать под замком? — уточнил я.
— Ну… да! Он сказал, этим оболтусам и такое сойдет! Все равно в первом бою потеряют!
Я усмехнулся, логика аристократа. Зачем давать быдлу хорошие инструменты, все равно сломают.
Я положил карабин на ящик и подошел к каптенармусу вплотную. Он был ниже меня на голову и инстинктивно вжал голову в плечи.
— Слушай сюда, служивый, — прошипел я ему прямо в лицо. — С этой минуты приказ капитана Орлова в отношении оружия третьего взвода можешь засунуть… в общем, аннулировать. Ты меня понял?
Он судорожно закивал.
— Сейчас ты берешь двух бойцов, которых пришлет сержант Матвеев. И к вечеру все тридцать карабинов, а также револьверы из того ящика, — я ткнул тростью в соседний штабель, — должны быть вычищены от смазки, смазаны заново и находиться в пирамиде в казарме третьего взвода. Вместо этого ржавого мусора. Мусор подготовишь к списанию, если к ужину приказ не будет выполнен, я лично напишу рапорт полковнику Арсеньеву. Не о нарушении приказа, нет. О хищении и продаже казенного имущества. С подробным перечислением, сколько карабинов и револьверов ты уже успел толкнуть на черный рынок.
Его глаза стали размером с блюдца. Он понял, что я не шучу, что у меня действительно могут быть «источники».
— Так точно, ваше благородие! Будет исполнено! В лучшем виде!
— Вот и отлично, — я отступил от него. — Сержант, проконтролируете.
Я повернулся и пошел к выходу, не удостоив каптенармуса больше ни единым взглядом. У самой двери я остановился и обернулся к Матвееву, который все еще стоял у стены, переваривая увиденное.
— Сержант, после ужина соберите взвод. Будем приводить оружие к нормальному бою. Похоже, у нас много работы.
Он молча смотрел на меня несколько секунд. Затем медленно, основательно кивнул. Один раз, этот кивок стоил больше, чем любые слова.
Я вышел из оружейной на свежий воздух. Первая битва была выиграна.
* * *
Весь остаток дня до ужина казарма гудела, как растревоженный улей. Новость о смене вооружения разлетелась мгновенно. Когда Матвеев привел двух бойцов, и они, матерясь от натуги, потащили в казарму первый ящик с новенькими карабинами, воцарилась гробовая тишина. А потом началось.
Солдаты, которые еще утром двигались как сонные мухи, обступили ящик. Они смотрели на оружие с благоговением, с каким дикарь смотрит на огонь. Это было не просто железо. Это был шанс выжить.
К вечеру пирамида в центре казармы преобразилась. Вместо ржавого, разномастного хлама в ней ровными, хищными рядами стояли тридцать новеньких, пахнущих свежим маслом карабинов. Старые винтовки были свалены в углу, как трупы врагов. Атмосфера в казарме изменилась, исчезла апатия. На смену ей пришло лихорадочное, возбужденное ожидание. Люди, которых давно списали со счетов, вдруг получили доказательство того, что они еще чего-то стоят, хотя бы нового оружия.
Я проигнорировал ужин. Вместо этого устроился на своей койке, которая теперь казалась мне не убогим лежбищем, а командным пунктом. Я достал из вещмешка стопку чистой бумаги и ручку с вечным пером, единственные предметы роскоши, которые я позволил себе привезти сюда.
— Мой дорогой хозяин, вы собираетесь заниматься бумажной работой? — голос Алисы в моей голове прозвучал с нотками искреннего недоумения. Ее анимированная мордочка в углу моего интерфейса вопросительно склонилась набок. — Вероятность того, что капитан Орлов прочтет ваш рапорт, составляет ноль целых одну сотую процента. Вероятность того, что он использует его в качестве туалетной бумаги более семьдесят три процента.
— Я знаю, Алиса, — пробормотал я, расчерчивая титульный лист. — Этот рапорт не для него.
— Не понимаю. Ведь адресат капитан Орлов.
— Адресат Орлов, а цель — полковник Арсеньев. И будущий трибунал.
Я закрыл глаза, отсекая от себя шум казармы. Передо мной развернулся мой внутренний интерфейс.
— Этот рапорт, Алиса, как закладка мины. Это официальный документ, в котором я, как командир взвода, докладываю о неудовлетворительном состоянии подразделения и предлагаю конкретные меры по его улучшению. Когда Орлов его порвет или проигнорирует, он совершит должностное преступление. А его «гениальный» план в следующий раз приведет к неоправданным потерям, у меня на руках будет доказательство того, что я предупреждал. Что я предлагал решение, это мой страховой полис. И одновременно обвинительный акт против него.
Мордочка Алисы на мгновение замерла, а затем ее кошачьи ушки встали торчком.
— Хитро! Создание документального следа для последующего юридического и дисциплинарного воздействия! Одобряю! С чего начнем?
— С анализа текущей ситуации. Разбей на пункты: личный состав, вооружение, тактическая подготовка, моральный дух. По каждому пункту краткая, уничтожающая характеристика. Без эмоций, только факты.
И работа закипела. Это было похоже на совещание целого конструкторского бюро, которое проходило в моей голове, пока я сидел на скрипучей койке в грязной казарме. Я диктовал мысленно, а Алиса мгновенно обрабатывала информацию, облекая ее в сухие, четкие формулировки военного устава и одновременно визуализируя данные.
— Пункт первый: личный состав. Тридцать человек. Средний возраст… Боевой опыт… Уровень физической подготовки ниже установленной нормы на сорок процентов…
— Алиса, добавь сюда данные медосмотра, который я провел утром. Скрытые травмы, хронические заболевания.
— Уже. У двенадцати человек зафиксированы симптомы траншейной лихорадки. У пяти последствия старых ранений, не получивших должного лечения. У сержанта Матвеева до сих пор возле правого лёгкого сидит осколок…
Я сжал зубы, этот человек с осколком командовал взводом и ни разу не пожаловался.
— Пункт второй: вооружение. До сегодняшнего дня на вооружении состояли винтовки образца 1861 года, находящиеся в неудовлетворительном техническом состоянии. Прилагаю акт осмотра с перечислением дефектов.
— Алиса, выведи на внутренний экран схему ствола той первой винтовки.
Передо мной возникла трехмерная модель, испещренная красными точками, обозначавшими раковины и трещины. Я с ювелирной точностью, глядя на эту модель, начал перерисовывать схему на бумагу. Рука двигалась сама, послушная командам из мозга.