Страница 33 из 78
И я начал работать. Мои руки с помощью Консоли двигались с уверенной точностью. Я подцепил крошечным лезвием защелки на корпусе, и он со щелчком открылся, обнажив внутренности.
— Видишь? — я повернул аппарат так, чтобы Синицын, подошедший ближе, мог видеть. — Вот разъем аккумулятора. Он почти выскочил от удара.
Я аккуратно, кончиком пинцета, поставил разъем на место до характерного щелчка. Затем, надев на голову лупу, склонился над платой.
— А вот и вторая проблема. Видишь, тоненькая дорожка, как волосок? Оборвалась.
Я взял в руки инструмент, похожий на авторучку, мой портативный паяльник. Нажал на кнопку, и его тончайшее жало мгновенно раскалилось. Капля олова, и оборванный контакт был восстановлен. Все это я делал не спеша, с комментариями, превращая ремонт в наглядный урок. Это была демонстрация не силы и власти. Демонстрация совершенно иного вида могущества знаний и умений. И мое оружие не только карабин, но и интеллект.
Пятнадцать минут, ровно столько мне понадобилось. Когда я закончил, то аккуратно собрал корпус, защелкнув все крепления. Трещина на боку осталась, но я ее укрепил изнутри. Я поднял аппарат, и в полной тишине нажал на кнопку включения.
Экран на мгновение моргнул, а затем на нем вспыхнула заставка. А следом появилась фотография. Молодая, улыбающаяся девушка с двумя русыми косичками и маленький мальчик, обнимающий ее за шею. Жена и сын Синицына.
Я встал, подошел к застывшему, как соляной столб, рядовому и молча вложил работающий коммуникатор ему в руку.
Он смотрел то на экран, то на меня. Его губы дрожали. Он хотел что-то сказать, но из горла вырвался лишь сдавленный, похожий на всхлип, звук.
— Спасибо… — наконец прошептал он, и по его грязной щеке скатилась слеза.
Я ничего не ответил. Просто положил ему руку на плечо, слегка сжал и пошел к своей койке.
* * *
Я вернулся в казарму, и меня встретила тишина. Но это была уже не та тяжелая, давящая тишина скорби, что висела в воздухе утром. Это была тишина работающего механизма. Бойцы, разбившись на группы, молча, но сосредоточенно, занимались снаряжением. Кто-то латал пробитую пулей флягу, кто-то подгонял ремни на бронежилете. Они были вместе, но каждый был один на один со своими призраками.
Мой маленький спектакль с починкой коммуникатора не прошел даром. Я чувствовал это по тому, как изменились их взгляды. Теперь, когда я проходил мимо, они не просто смотрели с уважением или страхом. В их глазах появилось что-то новое — ожидание. Они ждали от меня следующего чуда, следующего решения, которое сделает их жизнь хоть немного лучше, хоть немного безопаснее. Я стал для них не просто командиром, а ходячим решением проблем. И это было одновременно и лестно, и чертовски обременительно.
Проблемы не заставили себя ждать. Дверь скрипнула, и в казарму, тяжело ступая, вошел сержант Матвеев. Он только что вернулся из лазарета, где навещал раненых. Его гранитное лицо было еще мрачнее обычного. Он прошел мимо бойцов, которые провожали его молчаливыми, сочувствующими взглядами, и направился прямо ко мне.
— Господин поручик, — его голос был хриплым и глухим, как удар по мешку с песком. — У ребят беда с обувкой. После марша по лесу и боя у половины сапоги каши просят, подошвы отваливаются. У Ворона вообще один сапог развалился, когда его тащили. В таком на боевые не пойдешь. Ноги в кровь сотрут до костей еще на подходе.
Он говорил, глядя не на меня, а куда-то мне за плечо, словно ему было стыдно просить. Ветеран, прошедший огонь и воду, вынужден выпрашивать для своих людей элементарные вещи.
— Понял, сержант, — кивнул я. — Проблема ясна. Решение?
— Решение одно, на склад к интенданту, к лейтенанту Галкину. У него должны быть новые. Я сейчас схожу, попробую выбить.
В его голосе было столько безнадеги, что я понял: он не верит в успех этого предприятия. Но долг есть долг, он развернулся и, не сказав больше ни слова, вышел из казармы.
— Командир, анализ личности лейтенанта Галкина, интенданта батальона, — тут же встряла Алиса. Ее анимированная мордочка в углу моего интерфейса была в очках с толстыми линзами и с бухгалтерскими нарукавниками. — Лучший друг капитана Орлова. Мелкий дворянчик из обедневшего рода. Жадный, трусливый, мстительный. Вероятность того, что он добровольно выдаст новое снаряжение для вашего взвода, составляет ноль целых, ноль десятых процента. Он скорее удавится.
«Спасибо, я примерно так и думал», — мысленно ответил я и поднялся с койки. — «Пойдем, посмотрим на это представление».
Я вышел из казармы как раз в тот момент, когда Матвеев подходил к приземистому кирпичному зданию склада. Я не пошел за ним. Остановился в тени соседнего строения, откуда мне было все прекрасно видно и слышно. Дверь склада была открыта, на пороге, щурясь на бледное солнце, стоял сам лейтенант Галкин. Это был рыхлый, пузатый мужчина с сальным, лоснящимся лицом и маленькими, поросячьими глазками. Он лениво ковырялся в зубах щепкой, всем своим видом излучая самодовольство и скуку.
— Чего тебе, сержант? — протянул он, увидев Матвеева. Его голос был таким же жирным, как и он сам.
— Господин лейтенант, разрешите обратиться, — начал Матвеев, вытянувшись по струнке. — У бойцов третьего взвода после боевого выхода пришло в негодность обмундирование. Сапоги. Прошу выдать со склада новые, по норме довольствия.
Галкин лениво выплюнул щепку. Он смерил Матвеева презрительным взглядом с головы до ног.
— Сапоги? — переспросил он с издевательской интонацией. — Для третьего взвода? Для этого сброда?
Он расхохотался, жирный, неприятный смех запрыгал у него в горле.
— Сержант, ты в своем уме? Новые сапоги для этих оборванцев? Да они их через неделю пропьют или потеряют. Пусть лапти плетут, им в самый раз будет. Нету для вас сапог, и не будет. Проваливай, пока я на тебя рапорт за домогательство не написал.
Лицо Матвеева окаменело, я видел, как напряглись желваки на его скулах, как сжались в кулаки его огромные, мозолистые руки. Он молча, с ненавистью смотрел на жирного интенданта. Еще секунда, и он бы сорвался, размазав эту свинью по стене, и плевать на трибунал.
И в этот момент я вышел из тени. Я шел не спеша, мерно отстукивая тростью по утоптанной земле. Я не смотрел на них. Я смотрел на небо, на проплывающие облака, словно просто вышел прогуляться.
— Какие-то проблемы, сержант? — спросил я, поравнявшись с ними. Мой голос был спокойным и вежливым.