Страница 30 из 78
— Давай я, командир, — Хмырь протянул здоровую руку, забирая у меня пакет, и принялся неумело, но яростно бинтовать ногу Ворону.
И в этот момент бой закончился. Не было приказа об отступлении, не было победных криков. Просто стрельба в ущелье стихла. Сначала замолчали винтовки врага, потом, после нескольких неуверенных выстрелов, замолчали и карабины моих людей. Наемники, включая снайпера, поняли, что засада провалилась, а их ударная группа, отправленная добить нас, была уничтожена. Они просто растворились в лесу, как призраки.
— Всем ко мне! — рявкнул я в коммуникатор, заставляя голос звучать твердо. — Раненых в центр! Охранение по периметру! Не расслабляться!
Вскоре из-за скал и деревьев начали появляться мои бойцы. Грязные, измученные, с лицами, почерневшими от пороховой гари. Они смотрели на трупы врагов, потом на меня, и в их взглядах читалась смесь усталости и гордости, что и у Хмыря с Вороном. Они выжили. Они победили.
— Ваше благородие… — Синицын, которому уже наложили жгут, опираясь на карабин, подошёл ко мне. Его глаза были огромными, полными слез и шока. — Моя нога… она… вы… вы же…
Я понял, что сейчас, в самый скользкий момент моей легенды. Легенда о командире-чудотворце, который лечит раны прикосновением. И эту легенду нужно было убить в зародыше. Мне не нужны были последователи культа. Мне нужны были солдаты. А раскрываться, что я Кинетик, тоже рановато.
— Шок, боец, — оборвал я его, громко, чтобы слышали все. — В бою и не такое кажется. Пуля прошла по касательной, кость цела. Повезло тебе, парень, а теперь встал и помог раненым.
Я хлопнул его по здоровому плечу и усмехнулся. Он смотрел на меня, ничего не понимая, его рука тянулась к заживающей ране, но он замолчал. Солдаты, слышавшие наш разговор, переглянулись. Моя версия была простой, понятной и гораздо более правдоподобной, чем чудо. Легенда о чуде не родилась. А вот легенда о дьявольском везении и нечеловеческой силе командира, это то, что нужно.
— Обыскать их! — приказал я, кивнув на трупы. — Каждый карман, каждый подсумок! Оружие собрать!
Это была грязная, неприятная работа, но она вернула их с небес на землю. Через пять минут передо мной выросла гора трофеев: дюжина отличных винтовок, гораздо лучше наших, пистолеты, ножи, полные подсумки с патронами. И главное, два тяжелых, герметичных металлических контейнера. Матвеев поставил их передо мной.
Я открыл один, хотя и так знал, что внутри. На мягкой подложке, тускло мерцая в свете наступающего рассвета, лежали кристаллы зелёного цвета. Дорогущая медицинская Пыль, за которую точно не пожалеют патруль жандармов.
— Вот и наши «дезертиры», — пробормотал я, глядя на сержанта. — Нелегальные старатели или кое-кто похуже. Орлов точно знал, куда нас посылает.
Матвеев ничего не ответил. Он просто сплюнул на землю, и в этом плевке было все его отношение к капитану.
Я включил коммуникатор, вызывая сборный пункт.
— Точка, я Лесник два один. Засада в секторе Гамма-три. Бой окончен. У нас один двухсотый, пятеро трехсотых, включая меня.
Я намеренно приписал себе ранение, чтобы выглядеть более правдоподобно.
— У противника двенадцать двухсотых. Захвачено стрелковое оружие и два контейнера с нелегальной Пылью. Запрашиваю дальнейшие инструкции.
В коммуникаторе на несколько секунд повисла оглушительная тишина. Было слышно только треск статики.
— Повтори, Лесник, — голос майора был напряженным, недоверчивым. — Двенадцать⁈
— Так точно! Двенадцать трупов. Экипированы были шикарно, это точно не дезертиры.
— … вашу мать, Орлов! — пробормотал он так тихо, что я едва расслышал. — Возвращайтесь, Строганов. Немедленно! Я вышлю вам навстречу патруль с медиками. И примите мои… поздравления, поручик. Хорошая, черт возьми, работа. Конец связи.
Обратный путь был сплошной пыткой. Мы несли своего убитого и троих раненых. Шли медленно, спотыкаясь от усталости, но никто не жаловался. Молчаливая, угрюмая процессия победителей. Когда мы, наконец, вышли из леса к сборному пункту, нас уже ждали.
Майор, тот самый суровый ветеран, встретил нас лично. Он не стал задавать вопросов. Просто молча смотрел, как медики уносят наших раненых, как мои бойцы, шатаясь, бредут к казармам. Потом он подошел ко мне.
Он долго, молча изучал мой короткий, написанный на коленке рапорт, осматривал контейнеры с Пылью, которые мы притащили с собой.
— Вы не просто выжили там, где должны были сдохнуть, поручик, — сказал он, наконец, поднимая на меня свои выцветшие, уставшие глаза. — Вы принесли результат. Капитан Орлов доложил о возможной стычке с оборванцами, а вы, оказывается, разворошили целое осиное гнездо. Эти ребята терроризировали весь район последние полгода. Мы потеряли на них два патруля.
Он сделал паузу, его взгляд стал жестким, как сталь.
— Я этого так не оставлю, Строганов. Этот рапорт сегодня же ляжет на стол командующего. Спасибо за службу. И за моих людей, которых вы сберегли.