Страница 13 из 78
Они заметили меня не сразу. Первым обернулся Матвеев. Он увидел меня, и на его каменном лице на мгновение промелькнуло удивление, тут же сменившееся привычной угрюмой враждебностью. Он хотел что-то рявкнуть, но осекся.
Мое появление нарушило их унылый ритуал. Солдаты, один за другим, начали замечать меня. Их вялые движения замерли. Штыковые выпады прекратились. Они просто стояли, уставившись на меня, и в их глазах читалось все то же — недоверие, презрение и капелька любопытства. Что этому калеке в чистом мундире здесь понадобилось?
Я остановился в десяти шагах от строя, не говоря ни слова. Я просто смотрел в их лица. Молодые и не очень. Худые, изможденные. У кого-то под глазом свежий синяк. У другого шрам через всю щеку. У третьего пустые, стеклянные глаза человека, который видел слишком много. Это были не отбросы. Ветераны, люди, которых система пожевала и выплюнула за ненадобностью.
Матвеев, поняв, что его «тренировка» сорвана, с раздражением махнул рукой.
— Вольно! Разойдись!
Строй тут же распался. Солдаты, не глядя в мою сторону, побрели в сторону казармы, радуясь любому предлогу, чтобы прекратить это бессмысленное занятие. Один лишь Матвеев остался на месте. Он подождал, пока последний солдат скроется в дверях казармы, и только потом медленно повернулся ко мне. Он подошел ближе, остановился в двух шагах. От него пахло махоркой и холодом.
— Довольны, ваше благородие? — в его голосе не было и тени подобострастия. Только едкий, неприкрытый сарказм. — Оценили выучку? Это и есть ваш третий взвод, ваши орлы.
Я молча смотрел ему в глаза. В его усталые, злые, разочарованные глаза.
— Я увидел ровно то, что и ожидал, сержант, — мой голос был тихим, но на пронизывающем ветру каждое слово звучало отчетливо. — Я увидел людей, которых бросили. И которых ничему не научили.
Это было не совсем то, что он ожидал услышать. На его лице промелькнуло недоумение. Он привык, что винят всегда солдат, а не тех, кто ими командует.
— Так, может, вы научите, ваше благородие? — не сдавался он. — Покажете нам, сирым и убогим, как надо Родину любить?
— Родину любить я вас учить не буду. Это личное дело каждого, — ответил я, делая шаг к нему. — А вот как выживать в бою, буду. Потому что я, сержант, в отличие от некоторых, не собираюсь здесь подыхать. И людей своих на убой вести не собираюсь.
Я остановился прямо перед ним, глядя ему в глаза.
— После обеда жду вас в оружейной, одного. Проведем инвентаризацию, нужно понять, с каким хламом нам предстоит воевать.
Не дожидаясь ответа, я развернулся и пошел в сторону казармы. Я не оглядывался, но спиной чувствовал его взгляд. Взгляд, в котором к привычной враждебности и недоверию примешалось что-то новое. Что-то, чего там не было пять минут назад. Недоумение, и, может быть, крошечная, микроскопическая искра интереса. Это было немного, но для начала более чем достаточно.