Страница 58 из 61
— Я — ты через десять лет, если продолжать в том же духе. Работаю по шестнадцать часов, сплю по четыре. Пью кофе вместо еды. Зарабатываю много, трачу ещё больше. Социальный лифт — это моя жизнь. Муж? Дети? Отпуск? — она засмеялась отрывисто, нервно. — Я занята. У меня отчёт.
— Это ужасно, — заметил Алессар.
— Это достижения, — ответила двойник. — Я купила квартиру, две машины. Езжу в отпуск раз в год куда захочу. У меня есть всё.
— Кроме счастья, — заметил Алессар.
— Счастье не входит в опцию «премиум». Оно для бедных.
Юнда подошла к своему двойнику, посмотрела ей в глаза.
— Ты несчастна.
— Я эффективна.
— Это одно и то же?
Двойник замешкалась. Курсор на экране замер.
— Я не знаю, ты ответь.
— Ты забыла, зачем всё это. Ради чего стараешься. Просто впахиваешь, чтобы было больше цифр на счету.
— А разве это не счастье? — двойник растерянно посмотрела на свои руки. — Я думала, оно так выглядит.
— Посмотри на Алессара, — сказала Юнда. — У него нет денег, но он счастлив.
— Потому что я дурак, — вставил Алессар.
— Потому что ты знаешь, что важно, — поправила Юнда. — Не цифры, а люди.
Двойник заплакала. Слёзы потекли по щекам.
— А если я остановлюсь? — спросила она. — Если начну работать меньше, зарабатывать меньше? Я не смогу купить новую квартиру, машину…
— А тебе нужна новая квартира?
— Нет, но так принято.
— Кем принято?
— Всеми.
— Будь собой, — сказала Юнда. — А не как все.
Двойник встала, сняла офисный пиджак, осталась в простой футболке.
— Спасибо, — сказала она. — Я попробую.
Она растворилась в воздухе. Офис треснул, как зеркало, и рассыпался.
— Ненормальная, — заметила Юнда, утягивая Алессара в коридор.
Следующей открылась дверь в какой-то храм. Ребята разглядывали высокие своды, запах ладана, иконы без лиц, свечи, которые не сгорают, и слушали едва различимое пение монахов в тишине. В центре зала, на коленях, сидел мужчина в рясе. Он был похож на Алессара, но с бородой и в сандалиях вместо кедов.
— Ты кто? — спросил Алессар.
— Я — ты через десять лет, если решишь, что мир — это иллюзия.
— И что, я уйду в монастырь?
— Нет, ты останешься дома, перестанешь работать и вообще что-либо делать. Скажешь: «Всё суета». Будешь лежать на диване, есть с помойки, копить счета за коммуналку и ждать просветления.
— Это не духовность, — сказала Юнда. — Это депрессия.
— А какая разница? — двойник пожал плечами. — Ведь деньги — зло, работа — рабство, даже любовь — это зависимость.
— Любовь — не зависимость, — возразил Алессар.
— И что? Ты готов ради неё работать? Трудиться? Вставать по утрам?
— Готов.
— Зачем? Ведь всё равно все умрём, деньги на том свете не нужны.
— Зато сейчас нужны. Хочется, чтобы наши дни были наполнены не пустотой, а смыслом.
— А смысл в чём?
— В ней. — Алессар кивнул на Юнду.
Двойник задумался. Потом расстегнул рясу, снял с себя, остался в обычной футболке.
— Ты прав, — сказал он. — Я принял лень за мудрость, а это разные вещи.
Он растворился. Храм треснул и осыпался, как песочный замок.
— Ну и придурок, — заметил Алессар, утягивая Юнду за собой дальше.
За третьей дверью не было ничего, только их двойники, стоящие рядом и смотрящие на них пустыми глазами.
— Это конец, — сказал один.
— Это начало, — сказал другой.
— Вы кто такие? — спросил Алессар.
— Мы — ваши страхи. Те, которые не про деньги и не про вечность, а про самое главное.
— Про что?
— Про то, что вы друг другу не подходите.
— Неправда, — сказала Юнда.
— Правда. Ты хочешь стабильности. Он — свободы. Ты — карьеру. Он — покой. Ты — чтобы всё было по плану. Он — чтобы всё было по кайфу. Как вы собираетесь жить вместе?
— Как-нибудь, — ответил Алессар.
— Как-нибудь — не план.
— А мы и не планируем. Делаем по наитию.
— И что, никаких гарантий?
— А в жизни бывают гарантии?
Двойники переглянулись.
— Это безумие, — сказали они хором.
— Наверное. Но безумие — это тоже нормально, если оно с кем-то на двоих.
Алессар взял Юнду за руку, она сжала его пальцы в ответ.
— Я не знаю, что будет завтра, — сказал он. — Но сегодня я с ней.
— И я с ним, — сказала Юнда.
Двойники улыбнулись.
— Вы прошли, — сказали они. — Не потому, что нашли ответы. А потому, что не побоялись вопросов.
Пустота наполнилась светом. Комната без стен стала миром — с полом, потолком и обычной деревянной дверью.
— Идите.
Они шагнули и снова оказались в процедурной. Доктор листал их карты, кивал, что-то записывал.
— Ну что, — сказал он. — Материализм — не главное. Духовность — не панацея. А безумие — это просто точка зрения.
— И что нам теперь делать? — спросил Алессар.
— Жить, работать, любить, ссориться, мириться. — Доктор закрыл карту. — Вы здоровы, можете идти.
Доктор махнул рукой. Дверь открылась — теперь в ней был не коридор, а их комната с оставленным на диване пледом.
— Идите. Не забудьте выключить свет, берегите экологию.
Они оказались в гостиной у Алессара. Он достал камень, который словно стал более хрупким, но всё ещё был цел. Он выдержал этот мир, и они тоже.