Страница 5 из 61
Орфографический шок
Утро не предвещало беды. Алессар проснулся от привычных воплей младших братьев за дверью его комнаты. Он на правах старшего отвоевал себе уединение, а мелюзга разместилась в зале. Парень взял камень с комода, куда зашвырнул его вчера вечером, и сунул в карман домашних штанов.
Утро Юнды началось с небольшой зарядки, душа и тонны косметики, ведь девушка боялась даже до магазина сходить ненакрашенной, вдруг кто увидит?
Во время колледжа друзья перекидывались мемами и редкими сообщениями: Алессар скинул мем про голубей, Юнда ответила смайликом. Самый обычный день среды. А потом Алессар пошёл на обед в столовую. Он толкнул дверь с табличкой «Буфет», шагнул внутрь и провалился в коридор из пожелтевшей бумаги в клетку. Пол хрустел под ногами — буквы «Ц», «Щ», «Й» разлетались, как осенние листья.
— Опять? — простонал Алессар.
Сзади хлопнула ещё одна дверь, и в коридор влетела Юнда. На девушке оказались рыцарские доспехи.
— Даже не буду спрашивать, откуда тебя втянуло. — прыснул парень.
— Ты опять камень трогал? — предположила Юнда.
— Я ничего не нажимал! Я просто хотел поесть и до сих пор хочу, между прочим!
— А я шла в туалет на большой перемене! — Она обвела руками коридор. — И где мне теперь взять нормальную одежду? Эти штуки очень тяжёлые.
Алессар оглядел её рыцарский костюм, постучал по нагруднику с видом эксперта.
— Тебе идёт, — сказал он. — Расслабься.
— Я убью тебя.
— Давай сначала выберемся?
Друзья пошли вперёд по длинному коридору. Стены шелестели и казались хрупкими, как слоёное тесто. На тонких чешуйках красовались скрепки с пометками: «Идите левее по калидору», «Здесь вам не здесь!», «И тута и тама».
— Это что ещё за кошмар учителя русского языка, — прошептала Юнда. — Слушай, и опять ведь дело в тебе! «Калидор» стал реальностью.
— Да ладно, — отмахнулся Алессар. — Я вообще-то пишу красиво. Почерк у меня колиграфический.
Девушка закатила глаза. В конце коридора красовалась дверь с табличкой: «Дикий шмот». Алессар распахнул её.
— О, нам сюда!
— Дикий шмот, серьёзно? — Юнда прочитала табличку. — Тебя здесь ничего не смущает?
— Ну, а что? Нормальные песни же у них. Какая разница.
За дверью оказалась комната, полная странных инструментов, похожих на музыкальные, в нелепой одежде. Стоял такой шум, что друзья прикрыли ладонями уши.
— Ой! — возмутился парень.
— Ты сам выбрал эту дверь, — ядовито заметила Юнда. — Что хотел, то и получил.
Ребята выскочили обратно и пошли дальше. Следующая дверь с надписью гласила: «Здесь должен быть выхо_, но мы забыли последнюю букву». Алессар толкнул дверь, но внутри была лишь пустота.
— Классика, — вздохнул он. — Как моя тетрадь по русскому.
— А вот лучше бы ты на уроках в школе всё-таки писал, а не поля разрисовывал.
— Этот калидор пахнет школой, — Алессар сморщил нос. — Опять контрольная? Я не готов, Юнда, у меня даже ручки нет!
— Коридор, — отчеканила Юнда, поправляя наплечник, который явно был прикручен криво. — К-о-р-и-д-о-р. Ты в школе-то вообще учился?
— Не душни, я творческая личность. О, гляди, дверь справа преаткрыта!
Юнда замерла. Ей показалось, что свет из двери какой-то зловещий.
— Приоткрыта. Приставка «при-» означает неполноту действия, твою ж дивизию.
— Какая разница, идём!
Он схватил её за рукав и втащил в луч света, который казался таким тёплым, что хотелось лечь и понежиться. Юнда едва успела заметить, что её доспехи натирают везде, где только можно, и ещё в паре мест, где нельзя. На двустворчатых дверях девушка успела разглядеть табличку: «ЗАЛ ОШИБОК. Вход по согласованию».
— Ты что делаешь? — зашипела Юнда. — Там же написано «по согласованию»!
— А с кем согласовывать? Здесь никого нет.
Зал был великолепен в своей абсурдности. Посреди расположился трон из скрепок и старых «Мурзилок», под потолком красовалась люстра из глобусов, на стенах висели портреты классиков с ошибками в подписях: «Пушкин-Колотушкин», «Толстой (не тот)», «Достоевский — психиатр».
— Ну, — Алессар осмотрелся. — Уютненько.
Парень заметил на троне бесформенное пятно, подошёл и поднял находку.
— Куртка Бейна! — радостно воскликнул он и начал напяливать тряпку на себя.
Вещица была ужасна: мышцы телесного цвета облепляли рукава, зелёные трубки, торчащие из локтя и ключицы, на спине надпись маркером «Куртка Бейна».
— Ты серьёзно? — простонала Юнда.
— Расслабься уже, Юнда, — авторитетно заявил Алессар. — Постготы носят кожу, а тут, погляди, — Парень оттянул на вид ну очень реалистичную мышцу, — кожа! Настоящая!
В ту же секунду на его голове сама собой возникла корона из веток с алыми цветами, похожими на языки пламени.
— Карона! — он поправил конструкцию и рухнул на трон, закинув ногу на ногу.
— Корона, — механически поправила Юнда. — И вообще, ты похож на городского сумасшедшего.
— Завидуй молча.
Рядом с троном материализовался столик. На столике — бутылка с этикеткой «Кокошин эль» и два бокала с эмблемой в виде буквы «Ы».
Юнда прочитала надпись, и её глаз непроизвольно дёрнулся.
— Кокошин… Эль… — Девушка закатила глаза. — Этот мир издевается над нами?
— Вкусно, — Алессар уже отпил из горла. — Пахнет жжёным сахаром. Будешь?
Она только покачала головой, пытаясь стянуть с себя невесть откуда взявшиеся доспехи. Железо гремело, но не поддавалось, наплечник отвалился и укатился под трон.
— Я сейчас зажарюсь в этой консервной банке!
— Ну сними, — лениво ответил он, отхлёбывая эль.
— Я пытаюсь, но не мог бы ты…
— Что?
— ПОМОЧЬ МНЕ, АЛЕССАР! — она показала на ремни по бокам.
— Я думал, тебе норм.
Юнда побагровела. Стащила шлем и швырнула его в стену. Шлем проломил бумагу, и оттуда посыпались буквы «К», «Л», «М».
— Слушай, — Алессар вдруг стал серьёзным. — А может, этот мир — не про меня? Может, он про тебя?
— Что⁈
— Ну, — он поставил бутылку. — Ты всегда исправляешь ошибки. Ты их видишь везде и, как по мне, слишком остро реагируешь. Вчера в магазине ты сказала кассирше, что ценник написан с ошибкой, потому что после «кг» точка не ставится.
— Она действительно не ставится!
— Кассирше пофиг, Юнда. Она ведь не спрашивала совет.
Юнда замерла.
— Я просто хочу, чтобы всё было правильно.
— А я просто хочу, чтобы ко мне не подходили голуби, — вздохнул он. — Видишь? У каждого свои тараканы. Твои тараканы — в буквах. Мои — в перьях.