Страница 4 из 61
Алессар фыркнул, поправляя съехавшую жилетку.
— Они тупые, гадят на памятники. Грязные все и наверняка переносят разные болезни, как крысы.
— И ты решил, что война с ними — твоё призвание?
— Я просто высказываю своё мнение.
— А они, видимо, решили высказать своё. — Юнда кивнула в сторону разбитого киоска. — Посмотри на себя, Алессар. В этом мире ты — ничтожный, в этой своей дурацкой сетчатой жилетке, маленький, неуклюжий. А они — огромные и сильные. Всё наоборот. Здесь ты тот, кого унижают.
— Ну, спасибо за поддержку, — пробормотал парень.
— Я ж не поиздеваться, а серьёзно. Если ты извинишься перед ними, может, это станет нашим выходом отсюда. Доверься мне хоть раз, я сердцем чую — так надо.
Алессар посмотрел на подругу, Юнда не шутила.
— Ты с ума сошла. Извиняться перед голубями?
— А у тебя есть другие идеи? Или будем сидеть здесь, пока этот «пернатый шкаф» не догадается заглянуть на огонёк?
Парень помолчал, скрипнул стиснутыми зубами.
— Ладно. Но если я умру от стыда — это будет твоя вина.
— Напишу об этом пост.
Он выдохнул, поправил жилетку, словно приводил в порядок дорогой костюм перед публичным выступлением, и вышел из укрытия. Площадь перед ангаром вся была усеяна голубями. Они сидели на ящиках, на балках, на каменной плитке — десятки круглых глаз уставились на выскочившего человечка. Алессар встал посередине, чувствуя себя полным идиотом.
— Ээээм, — начал он, кашлянув. — Друзья. Между нами произошло недопонимание. И я хотел бы принести извинения.
Голуби повернули головы и уставились на парня стеклянным взглядом.
— Ну… Я неправильно себя вёл. Вы не такие уж и тупые, может быть…
Неподалёку из проржавевшей трубы упала капля воды.
— Это не работает, — прошептал он в сторону, где пряталась Юнда.
— Скажи это искренне! — прошептала она из укрытия. — Им нужны искренние извинения, Алессар!
— Да что ты несёшь!
— Мы тут застряли из-за твоего упрямства, Алессар! Давай уже, выбей нам билет наружу!
Алессар снова посмотрел на голубей. На свои бежевые туфли, которые он так и не надел — они торчали из кармана жилетки.
— Ладно, — сказал он тихо. Потом громче: — Ладно, уговорила!
Он выпрямился, скинул туфли рядом с собой. Надоело их таскать.
— Простите меня, — раздражённо начал он. — Простите, что я бываю заносчивым и высокомерным. Что легко срываю раздражение на тех, кто путается под ногами. Но причина во мне самом. Вы не виноваты ни в том, что клюёте хлеб, ни в том, что гадите на памятники, ни в том, что у вас голова мерзко дёргается. Я просто злой иногда. И мне стыдно.
Алессар замолчал, голуби смотрели ещё секунду. Потом, как по команде, отвернулись и занялись своими делами: кто чистил перья, кто клевал воображаемые крошки, кто просто заворковал с соседом. Алессар зло выдохнул.
— Я же говорил, что это чушь! Чувствую себя последним идио…
Он не договорил. Пространство вокруг задрожало, поплыло, как отражение в мутной воде. Голуби, ангар, бетонный пол — всё пошло рябью, вытянулось и схлопнулось в яркую точку. Алессар открыл глаза в своей комнате. В своей вонючей футболке, в которой он спал, так и не помывшись вечером.
— Приснится же такое, — прошептал он, усаживаясь на кровати.
Рядом на тумбочке лежал треугольный камень с отпечатком лапки. Лежал и не светился. Алессар потрогал его пальцем: холодный.
— Глюки, — по-простецки решил он. — Перепил энергетика перед сном.
Он встал, пошёл в душ, оделся в привычную одежду — джинсы, чёрную футболку, сверху кофту. Жилетку скуфа он, к счастью, в шкафу не нашёл.
Пары в колледже прошли как в тумане — Алессар всё думал о гигантских голубях, о Юнде в масляной бочке, о том, как он извинялся перед птицами. Стыдно было до скрежета в зубах. Вечером он и Юнда встретились в заброшенном парке. Он шёл к девушке по старой аллее, фонари только зажглись, вечер вступал в свои права. Юнда уже сидела на скамье, возле спуска к речке, курила, глядя на воду.
— Ты не поверишь, что мне сегодня приснилось, — сказал Алессар, плюхаясь рядом.
— Голуби-переростки, — не глядя, ответила Юнда. — Это ни фига не сон, Алессар.
Он отмахнулся.
— Ну, не сон. Астральный сон там… или парный. Неважно.
Юнда повернулась к нему и прищурила глаза.
— Парный?
Алессар замялся, почесал затылок.
— Ну… в смысле дружеский. Не доставай с формулировками, Юнда. Я так понимаю, ты тоже его видела?
— Ты считаешь, что это было просто сном? — удивилась она.
— Ага. Жуть такая. У меня до сих пор мурашки по коже, — он закатал рукав и продемонстрировал тощую, покрытую гусиной кожей руку. — Вот посмотри!
— Никакой это не сон, болван, — Юнда стряхнула пепел. — Говорю тебе, это магия.
— Какая-то стрёмная магия.
— Не стрёмнее твоей жилетки.
— Заткнись, Юнда.
Он сел к ней чуть ближе и принялся пересказывать прожитый день. Они разошлись у подъезда девушки поздним вечером. Юнда кивнула на прощание и скрылась за дверью. Алессар постоял секунду, глядя на закрывшуюся дверь, потом сунул руки в карманы и побрёл домой. В кармане брюк нашёлся камень. Нет, он не оставлял его на тумбочке. Алессар вытащил находку. Треугольник с лапкой мерцал едва заметным тусклым зелёным светом в темноте.
— Только не сейчас, — прошептал он. — Дай мне хотя бы выспаться.
Камень мигнул и погас, Алессар выдохнул и ускорил шаг.