Страница 3 из 61
Камень в кармане
Алессар лежал на спине в тёплой луже и смотрел в потолок.
— Если я сейчас умру, — прошептал он, — пусть в моей эпитафии напишут: «Он был голым и ни при чём».
Голубь размером с собаку нёсся прямо на него, распластав крылья. Клюв уже открылся, готовый атаковать человечка, лежащего на полу, но в последнюю секунду птица резко вильнула в сторону мокрой булки, которая всё ещё валялась рядом. Голубь заглотил хлеб одним движением, даже не замедляясь, и продолжил бег по инерции, с грохотом врезавшись в стену. Во все стороны полетели перья. Алессар не стал испытывать судьбу: перекатился, вскочил и, прикрывая одной рукой причиндалы, а второй — лицо (на всякий случай), метнулся к старым деревянным ящикам, что темнели в углу ангара. Забился между ними, пытаясь отдышаться. Бегать парень не любил.
— Ладно, — просипел он. — Ладно. Я вонючий, мокрый, голый, но по-прежнему живой.
Он огляделся: его окружали старые, рассохшиеся ящики с торчащими ржавыми гвоздями. На одном, самом большом, красовалась надпись синим маркером: «СКЛАД ОДЕЖДЫ — НЕ ЛАЗЬ!» Алессар, естественно, залез. Внутри, поверх газет тридцатилетней давности, лежало нечто. Он вытащил это «нечто» и уставился на находку скептическим взглядом.
— Серьёзно? — голос сам сорвался на фальцет.
Сетчатая жилетка цвета хаки, с карманами. Парень насчитал пять штук: два спереди, два сбоку, один на спине — зачем карман на спине⁈ Камуфляжная футболка, с надписью на груди «Охота». Буквы выцвели, но смысл сохранился. Широкие, бежевые штаны: спортивные или брюки — создатель этого творения и сам не понял. На поясе резинка и шнурок, который, судя по узлам, уже не раз перевязывали. Обувь была особенно хороша. Бежевые туфли с квадратным носом. Такие обычно носят пенсионеры на танцах.
— Я лучше останусь голым, — сказал Алессар вслух. — Нет, правда. В этом меня даже голуби клевать не будут, им будет стыдно.
Он хотел зашвырнуть всё обратно, но в этот момент с другого конца ангара раздался крик:
— А-А-А, ЭТА ТВАРЬ МЕНЯ СЪЕСТ!
Юнда. Алессар выругался, натянул штаны (они висели как на палке), футболку (она была ему велика на три размера), жилетку (карманы хоть немного придавливали странную одежду к торсу). Туфли он наскоро сунул в боковые карманы жилетки — босиком было как-то надёжнее. Алессар побежал на голос, источник крика нашёлся быстро. Посреди ангара стояла огромная металлическая бочка — из-под масла, судя по ржавым потёкам. Бочка ходила ходуном. Снаружи её методично долбил клювом голубь, даже крупнее того, что проглотил булку. Внутри, судя по отборному мату, была Юнда.
— Алессар, если ты меня не вытащишь, я прокляну твою кровь до седьмого колена! У этой твари клюв как отбойный молоток!
Алессар выглянул из-за ящиков. Голубь увлечённо работал клювом, не замечая ничего вокруг.
— Юнда, — позвал он шёпотом (получилось глупо). — Я отвлеку его, а ты вылезай из бочки и беги к тем ящикам, поняла?
— БЫСТРЕЕ, Я ТУТ ЗАДЫХАЮСЬ!
Он огляделся. Пнул ногами мелкий гравий и камушки. Алессар набрал горсть мелочи, размахнулся и бросил их метрах в пяти от голубя. Камушки застучали по бетону — тр-р-р-р, как будто кто-то рассыпал зерно. Голубь замер, повернул голову набок. Посмотрел на пустое место, где ничего не было, кроме пыли, и клюнул. Птица побежала смотреть, нет ли в облаке пыли еды.
— БЕГИ! — заорал Алессар.
Крышка бочки отлетела. Растрёпанная, но живая Юнда вылетела оттуда как пробка из горлышка шампанского. Она приземлилась на четвереньки, тут же вскочила и рванула к ящикам. Алессар — за ней. Голубь наконец сообразил, что его обманули, разочарованно курлыкнул, развернулся и кинулся вдогонку, но молодые люди уже нырнули в узкий проход между ящиками и стеной. Птица застряла, забила крыльями, но отступила, обиженно ухая.
— Ты… — Юнда тяжело дышала, опираясь руками о колени. — Ты… где был вообще?
— Искал одежду, — огрызнулся Алессар. — Не все же могут кататься в бочке как принцесса на горошине.
— А что это на тебе? — Юнда подняла голову и уставилась на парня.
— Ничего, — залился краской Алессар.
— Это жилетка с сеткой? Ты серьёзно? — Она прищурилась, потом лицо девчонки медленно расплылось в улыбке. — О, боже. Ты одежду у деда украл? Так вот что ты носишь дома, крутой мальчик-гот?
— Заткнись.
— Сетка! Ха-ха-ха! — Юнда схватилась за живот. — А туфли-то какие! Алессар, у тебя карман на спине!
— Это тактический жилет! — зашипел он. — Для припасов!
— Каких припасов? Ты туда бутерброды будешь класть? Или сменные носки?
Она смеялась так, что из глаз потекли слёзы. Алессар покраснел до корней волос, попытался стянуть жилетку, но она зацепилась за торчащие уши.
— Да помоги ты, ненормальная!
— Не-не-не, оставь, — выдохнула Юнда, вытирая глаза. — Это твой образ: пост-гот на пенсии. Погоди, я сфоткаю.
— Только попробуй.
— У меня телефона с собой нет, — похлопала по карманам девушка.
Они оба замолчали, прислушиваясь к звукам. Голубь перестал ухать и, судя по всему, убежал за пределы заброшки.
— Ушёл? — прошептала Юнда.
— Не знаю. Может, и…
Сзади, прямо у них над головами, раздалось «КУРЛЫК». Голубь сидел на ящике сверху и смотрел вниз, наклонив голову.
— Бежи-и-и-м, — завопил Алессар.
— Куда? — в ужасе на ходу выпалила Юнда.
— К выходу, какой дурацкий вопрос!
Они выскочили из щели и рванули через весь ангар. Голубь спрыгнул с ящика и понёсся следом, нагоняя быстрее, чем ожидал Алессар.
— Да шевели ты уже булками, Алессар! — крикнула Юнда, когда за их спинами раздался грохот разбитого стекла. — У этого пернатого шкафа на нас какие-то планы, и это явно не совместное селфи.
— Ты видела? Он только что снёс газетный киоск! Пешком! — Алессар задыхался на бегу, его лицо стало пунцовым. — Юнда, это не шкаф, это какой-то сбой в матрице. Почему он такой целеустремлённый? У нормальных голубей память как у рыбки Дори, а этот пасёт нас уже три квартала!
— А я ведь тебе говорила! — девушка едва поспевала за ним, стараясь не оглядываться. — «Тупые птицы, бесполезные создания»… Накаркал? Теперь у этой «бесполезности» когти как у экскаватора!
Они нырнули в закуток между ржавыми контейнерами. Голубь пронёсся мимо, не заметив, и скрылся за углом. Тяжело дыша, прижались к холодной стене.
— Слушай, — Юнда перевела дух и повернулась к парню. — Я всегда хотела спросить… Откуда в тебе столько презрения к голубям? Они же просто маленькие птицы. Ну, ладно, не очень маленькие здесь, но по жизни-то?