Страница 18 из 87
Уборная же не её личная! Спросите сейчас любую актрису, что было бы, если б она готовилась к спектаклю, а к ней в уборную впёрлась другая актриса, не занятая в спектакле.
«Когда я пришла на сцену, Великих князей не было, но немного погодя, разговаривая с Маней Левинсон, я услышала, что меня зовёт Юля. Я оглянулась и увидела Владимира Александровича на другой стороне первого. Я быстро пошла туда, Владимир Александрович, когда я проходила через сцену, указав на меня, сказал громко: “Вот она”»
[15]
[Там же. С. 198.]
.
То есть Матильда сделала всё, чтобы попасть на глаза великому князю! А далее вопрос «Почему вы не танцуете?» она интерпретировала как требование великого князя, чтобы она танцевала в каждом спектакле.
«Когда я с Юлей шла в ложу, то мы встретили на лестнице Волкова. Несмотря на то, что он мне не был представлен, он, поздоровавшись с Юлей, поклонился мне, и я ему подала руку, и мы стали разговаривать, как старые знакомые».
В то время 18-летней девице, не представленной гусару, заговаривать с ним было грубейшим нарушением этикета. Но Маля знала, на что шла. Кстати, а кто такой Волков? Евгений Николаевич Волков в 1882 г. окончил Николаевский кадетский корпус, в 1884 г. — Николаевское кавалерийское училище.
В 1884 г. был зачислен в Кавалергардский полк, а спустя некоторое время — в лейб-гвардии Гусарский полк, в рядах которого два летних сезона проходил службу эскадронным командиром цесаревич Николай. Волков выполнял «деликатные поручения» цесаревича, а попросту говоря, был сводником. Волков внешне походил на цесаревича, и тот в деликатных ситуациях выдавал себя за Волкова.
Карьера сводника Волкова была головокружительной. Евгений в чине корнета был в 1884 г. зачислен в Кавалергардский полк, а спустя некоторое время — в лейб-гвардии Гусарский полк (с 14.08.1884). Поручик (с 30.08.1888), штабс-ротмистр (с 30.08.1889), ротмистр (с 30.08.1891), полковник (с 06.12.1896).
За свои заслуги перед Отечеством Волков в 1889 г. был награждён орденом Станислава 3-й степени, в 1893 г. — орденом Св. Анны 3-й степени, в 1896 г. — орденом Станислава 2-й степени, а в 1899 г. — орденом Св. Анны 2-й степени, и т. д.
В апреле 1900 г. Волков был назначен императором Николаем II вице-губернатором Черноморской губернии (06.04.1900—17.11.1901), уже в следующем году стал черноморским губернатором (17.11.1901—01.01.1905).
Евгений Николаевич Волков. 1905 г.
В Крыму для разгона демонстраций Волков использовал не силы полиции, а организованные по его указанию крымской жандармерией группы «убеждённых патриотов» (в Феодосии — из портовых грузчиков, в Симферополе и Ялте — из строителей). Впервые такая тактика была применена Волковым 19 сентября 1905 г., где его «патриоты» избили и разогнали демонстрантов.
19 октября 1905 г. в Феодосии погромщики облили керосином и подожгли трёхэтажное здание, где проходило революционное собрание. Обречённые на смерть люди прыгали с крыши, из окон второго и третьего этажей в руки озверевшей толпы, подбадриваемой полицией. Как писал «Крымский вестник», «толпа… преследовала каждого вырвавшегося из зала и убивала на месте».
В 1909 г. Волков вступил в должность управляющего Кабинетом Его Императорского Величества, в 1913 г. произведён в генерал-лейтенанты. Во время Гражданской войны присоединился к Белому движению на Юге России, в ноябре 1919 г. был генерал-губернатором Черноморской области, затем эмигрировал во Францию.
Славные дела Волкова достойно оценили лишь в XXI веке. В октябре 2014 г. в Новороссийске появилась улица Волкова, а 12 февраля 2019 г. там же был открыт и памятник Волкову.
Памятник губернатору Е. Н. Волкову в Новороссийске. (Википедия. Собственная работа. Автор: Тара-Амингу)
…Торчать в окне уборной стало постоянным занятием Матильды. Запись в дневнике за 17 июля:
«Я раздевалась сегодня в уборной одна, потому что Савицкая и Оголейт не заняты, и была очень этому довольна, так как оба окна были в моём распоряжении. В 8-м часу приехала с Маней Левинсон Юля. Они тоже не заняты и приехали смотреть. Они пришли ко мне раздеться.
Маня Левинсон собиралась смотреть у меня в окне на Великих князей, когда будут приезжать, но мне хотелось в окне [быть] одной, и я её не пустила и пошла в свою уборную. Итак, когда приезжали Великие князья, я была в окне одна»
[16]
[Матильда и Иосиф Кшесинские. Дневники, письма, воспоминания. С. 199.]
.
После спектакля Кшесинская опять пялилась в окно. «Наследник, уходя с поезда, ещё раз посмотрел на меня. В антракте они все опять вышли на поезд. Я не открывала совсем ставни, а только немного, так как я уже была в костюме и то не вполне одета. Наследник опять смотрел наверх. В следующем антракте Маня и Юля пришли меня одеть. С ними пришла В. Савицкая. Маня, одевая меня, попросила Веру посмотреть в окно на князей, но лишь она открыла ставни, как я закричала, что ужасно холодно, и она закрыла. Холодно и не думало быть, я просто не желала, чтобы она смотрела, да она и не догадалась».
[17]
[Там же. С. 199.]
А вот ещё перл:
«Лишь занавесь опустилась, я побежала в уборную к окну. Я опять была одна у окна, да и рядом в окне не было Лабунской. Первые уехали Владимир Александрович и Мария Павловна, и когда они отъезжали, я отошла от окна, я не хотела, чтобы они меня видели. Затем я опять встала у окна, теперь должен был уехать Наследник с Александром Михайловичем. Уезжая, они оба смотрели наверх, на меня, оба поклонились, а Александр Михайлович закричал мне: “До свидания!” и “душка” или “прелесть”, что-то вроде этого. Я в ответ им помахала рукой. Это немножко смело, но — смелость города берёт. Я была в восторге!
<..>
В городе на вокзале меня ждал Юзя [брат], он меня побранил за то, что я опоздала, говоря, что мне нечего было стоять за кулисами, так как я танцевала первая и могла раньше переодеться. Да ведь я не оттого опоздала, что стояла на сцене, а оттого, что стояла у окна долго, а он-то этого и не знает. Он мне сделал замечание относительно Наследника, но, право, что бы он ни говорил, мне всё равно. Раз начато, надо продолжать и… кончить?»
[18]
[Матильда и Иосиф Кшесинские. Дневники, письма, воспоминания. С. 200.]
.
Понятно, что об оконных страданиях в «Воспоминаниях» 1959 г. нет ни единого слова. Как уже говорилось, Матильда написала в дневнике то, что было положено, и ничего компрометирующего. Но вот она вскользь упоминает, что рядом «в окне не было Лабунской». А это кто такая и на кого она пялилась?