Страница 17 из 87
Как видно из дневника Кшесинской, инициатива знакомства принадлежала не наследнику или императору, а всюду прорывавшейся Матильде.
4 июля 1890 г. Кшесинская первый раз едет в Красное Село, находившееся в 25 верстах от Петербурга и в 12 верстах от Царского Села. Ещё со времён Екатерины Великой местечко это служило летним полевым лагерем гвардии. В 1851 г. в Красном Селе по инициативе цесаревича Александра Николаевича был построен большой деревянный театр на каменном основании. В 1868 г. по ходатайству великого князя Николая Николаевича — старшего на месте старого театра построили новый. Средства были взяты из бюджета Военного ведомства.
Для увеселения офицеров гвардии, принимавших участие в летних манёврах, весь июнь и июль, а также первую половину августа в театре перед полевым ужином давали два спектакля в неделю — небольшую комедию и балетный дивертисмент.
Матильда Кшесинская в роли Аспиччии в балете «Дочь фараона». Между 1898 и 1900 г.
Император Александр III периодически наезжал в Красное Село и посещал театр, что придало театру статус императорского. Актёры Императорских театров были обязаны выступать в Красносельском театре.
В Красном Селе и рядом выросло несколько сотен дач. Петербургские дамы любили проводить лето в обществе гвардейских офицеров. Естественно, имелось множество дач с дамами полусвета или с «женской прислугой».
Нижние чины жили в палатках, а господа офицеры снимали дачи. Как писал Владимир Трубецкой в «Записках кирасира»: «Курьёзные дела творились под Красным и Дудергофом, кишевшем весёлыми военными людьми!»
Сам Трубецкой, будучи всего лишь вольноопределяющимся, «как-то в праздник, загуляв с Танеевым в Питере, вернулись с ним в Красное в сопровождении духового оркестра Лиговской пожарной команды, который мы случайно перехватили на Балтийском вокзале. Нанятые и напоенные нами трубачи услаждали в вагоне наш слух до самого Красного к большому удовольствию молодых дачниц, любимые вещи которых мы приказывали исполнять, и к великому возмущению степенных дачных старичков, которые пытались составить на нас протокол, для чего приводили даже жандарма»
[12]
[Трубецкой В. Записки кирасира. М.: Россия, 1991. С. 91, 101.]
.
Из воспоминаний Трубецкого и Кшесинской следует, что в Красном Селе был сплошной праздник, что полностью соответствует действительности. Но, увы, верны и скупые строчки из дореволюционной Военной энциклопедии: «…существенным недостатком Красносельского лагеря было отсутствие канализации, которая имеется лишь в госпитале и лейб-гвардии Преображенском полку». Понятное дело, в Преображенском полку служили цесаревич и несколько великих князей. Не мог же наследник престола пи́сать у канавы. Расплата пришла в 1911 г., когда в Красном Селе вспыхнула эпидемия тифа, унёсшая жизни более трёхсот гвардейцев.
Наружный вид Красносельского театра. 1905–1909 гг.
Кшесинская пишет в «Воспоминаниях»:
«После окончания училища 1 июня 1890 года меня включили в балетную труппу Императорских театров, и поэтому я была должна принимать участие в спектаклях, которые ставились в Красном Селе.
По сложившейся традиции, последнее представление в Красном Селе заканчивалось “Адским галопом”, в котором принимали участие все артисты, выступавшие в тот вечер. Но едва мы приступили к репетиции, как вдруг в театре неожиданно появился великий князь Николай Николаевич-старший, который уже давно находился на заслуженном отдыхе. В молодые годы он был страстно влюблён в балерину Числову; у них родились двое сыновей, носивших отчество “Николаевич” и ныне служивших в лейб-гвардии Кавалерийско-гренадерском полку. Кроме них, у великого князя и Числовой были ещё две дочери; одна из них, настоящая красавица, вышла замуж за князя Кантакузена.
Когда много лет спустя приступили к ремонту театра и поставили строительные леса, в одной из женских головок, изображённых на настенном медальоне, узнали Числову. Под медальоном даже имелась надпись, которую издали не было видно.
Великий князь очень любил моего отца и балетмейстера Льва Ивановича Иванова и обращался к ним на “ты”. Они тоже часто его навещали.
Во время репетиции “Галопа” великий князь, сидевший в царской ложе, вдруг остановил артистов и стал доказывать Иванову, что тот неправильно ведёт “Галоп”. Иванов настаивал на своём, и тогда великий князь вдруг выскочил на сцену и стал сам показывать, как это нужно делать.
Открытие сезона должно было состоять в день, когда главнокомандующий, великий князь Владимир Александрович, любимый брат императора Александра III, проводил на полигоне смотр.
Тот день я ждала с замиранием сердца, надеясь увидеться с наследником престола и, возможно, даже поговорить с ним во время антракта. Это было моё самое заветное желание. Согласно установившейся традиции, император и великие князья приходили во время антракта на сцену и разговаривали с артистами.
Мечта моя сбылась! Наследник престола пришёл на сцену в день не только первого, но и всех последующих спектаклей. Мы подолгу с ним разговаривали, никого не замечая вокруг. Ещё во время представления в училище я мечтала только о том, чтобы снова с ним увидеться, взглянуть на него хотя бы мельком, пусть даже издали. И вот теперь, когда мы могли разговаривать и смотреть друг другу в глаза, я чувствовала себя на седьмом небе».
Императорский подъезд Красносельского театра
Ну а теперь обратимся к дневникам Кшесинской. Матильда добилась, чтобы её уборная в Красносельском театре выходила как раз на царский подъезд. «Время подходило к восьми часам, я села к окну и стала ожидать приезда царской фамилии. Окна моей уборной выходят как раз на царский подъезд»
[13]
[Матильда и Иосиф Кшесинские. Дневники, письма, воспоминания. С. 195.]
.
Когда наследник уезжал, опять в окне торчала Кшесинская.
10 июля 1890 г. Кшесинская не была занята в спектакле в Красном Селе. Но как же без неё! «Я отправилась в Красное с Юлей с 6-часовым поездом. Час, который мне пришлось пробыть в Красном до спектакля, прошёл незаметно. Когда приезжала царская фамилия, я была в окне своей уборной (сегодня в ней раздевались Савицкая и Оголейт). Я кланялась Великим князьям, которые смотрели наверх, тоже и Наследнику. Первый акт драмат[ический] я была за кулисами, во 2-м я пошла в ложу»
[14]
[Матильда и Иосиф Кшесинские. Дневники, письма, воспоминания. С. 197.]
.