Страница 16 из 87
Глава 5. Встреча Золушки и Принца
23 марта 1890 г. в Императорском театральном училище состоялся выпускной спектакль, на котором присутствовали Александр III и другие члены августейшей фамилии.
«И вот, наконец, наступил долгожданный день 23 марта 1890 года. Стоя на сцене за опущенным занавесом, мы страшно волновались: сегодня нас увидит царская семья! Как же сильно бились наши сердца!
Представление удалось на славу. Каждая из нас считала делом чести поддержать высокий престиж училища. По аплодисментам трудно было судить, кто выступил удачнее других, так как аплодировали всем одинаково, чтобы никого не обидеть»
[9]
[Кшесинская М. Воспоминания / Пер. с французского Л. Папилиной. Смоленск, 1998. С. 35.]
.
Позже состоялось представление выпускниц членам августейшей фамилии.
«Согласно традиции, сначала представляли воспитанниц-пансионерок, а потом приходящих учениц. Однако, войдя в зал, император звучным голосом спросил: “А где же Кшесинская?”
Я стояла в стороне, и такое нарушение общественных правил для меня было полной неожиданностью. Начальница и классные дамы совсем растерялись, так как они собирались представить императору двух отличниц, Рыхлакову и Скорсюк. Однако вместо них пришлось вывести меня. Я сделала глубокий реверанс, а император протянул мне руку со словами: “Мадемуазель, вы будете красой и гордостью нашего балета”.
<..>
Когда все по очереди были представлены императору и императрице, одарившим всех учениц вниманием и добрыми словами, мы перешли в столовую воспитанниц-пансионерок, где для торжественного ужина были накрыты три стола.
Когда мы вошли в столовую, государь снова обратился ко мне:
— Мадемуазель, где ваше место за столом?
— Ваше Величество, у меня нет своего места, так как я приходящая ученица.
Государь император сел во главе одного из длинных столов. По его правую руку сидела воспитанница, которая должна была прочесть перед ужином молитву, а слева должна была сесть другая девушка. Однако государь попросил её подвинуться и сказал мне:
— Прошу сесть рядом со мной.
Наследнику престола он указал на место возле меня и с улыбкой добавил:
— Только не слишком-то флиртуйте!
Перед каждым прибором стояла обычная белая кружка. Наследник посмотрел на неё и, обращаясь ко мне, спросил:
— Наверное, дома вы не пьёте из таких кружек?»
[10]
[Кшесинская М. Воспоминания. С. 36–37.]
.
Эти фразы из «Воспоминаний» Кшесинской кочуют по всем статьям и монографиям, посвящённым балерине. И все авторы уверены, что Кшесинскую и Николая свёл сам император всероссийский. Почему никто не соображает, что «Воспоминания» Кшесинская писала в 1959 г., то есть спустя почти 70 (!) лет исключительно по своей часто подводившей её памяти.
Воспоминания писались не для потомков или историков театра, а исключительно на продажу для европейской публики. Первое издание на французском языке вышло в Париже в 1960 г., а через несколько месяцев книга вышла в Лондоне, соответственно, на английском языке.
Воспоминания Матильды в чём-то похожи на воспоминания денщика из рассказа Ярослава Гашека: «И говорю я нашему генералу: — Не пора ли начинать?»
Куда достовернее «Воспоминаний» дневники Кшесинской за 1890 г. Понятно, что и они — не истина в последней инстанции. Матильда периодически давала читать свои дневники сестре, подругам и кавалерам.
Итак, берём дневниковую запись от 23 марта 1890 г.:
«Все побежали в залу, я и теперь шла сзади всех, я знала, что приду в залу последняя и, следовательно, буду первая у дверей. В конце коридора показалась царская фамилия, волнение моё достигло крайних границ, и мне казалось, что у меня не хватило бы сил ждать ещё».
Ну, естественно, к ней первой и обратился император и, естественно, похвалил.
«Ещё до спектакля я сказала Алекс[андровой] и Скорсюк, что я ужинать сяду с ними, они, конечно, ничего не имели против этого, и мы сговорились просить Государя сесть за наш стол».
Кшесинская прекрасно знала, что начальница училища хотела представить императору первыми лучших танцовщиц Александрову и Скорсюк. Хитрая Матильда мгновенно к ним присоединилась.
«Вечером Маня С[корсюк] так и сделала, т. е. просили Государя сесть к нам; только когда мы пришли в столовую, я заметила, что Ж[ени] (Александровой) нет, но сейчас [же] её увидела, идущую вместе с Наследником, следовательно, она просила Его. Мне кажется, что Женя немного смешалась, когда увидела, что за нашим столом стоит Государь, и я поспешила её вывести из этого неловкого положения, попросив Н[аследника] сесть с нами на скамейку. Женя хотела сесть возле меня, и тогда бы Наследник сидел крайним, но он что-то сказал, сел возле меня. Мне было очень приятно, что Н[аследник] сел возле меня, впрочем, в ту минуту мне было бы одинаково приятно, если бы со мной сел и другой Великий князь, а не именно Н[аследник].
<..>
Когда Н[аследник] заговорил с Женей, я незаметно могла его разглядывать. Он очень понравился, и затем я уже разговаривала с ним кокетливее и смелее, не как ученица. Сам ужин был ужасный, какой-то окорок, нарезанный громадными толстыми кусками, так что <даже> Государь что-то шутя по поводу этого сказал.
Я ничего не хотела есть, мне было не до еды, да и притом такое вкусное блюдо! Наследник меня спрашивал, отчего я ничего не ем, и я прямо ему сказала, что мне теперь не до еды. Государь тоже заметил, что я ничего не ем, и сказал Н[аследнику], чтобы он мне положил на тарелку ветчины.
<..>
Подали чай — царской фамилии в стаканах, а воспитанницам в кружках. Мне смешно стало, когда я взяла кружку. Наследник это заметил. Он мне сказал даже и меня спросил, что [я], вероятно, не привыкла пить из кружки и как я пью дома — из чашки или стакана, и когда я ответила “из стакана”, то Н[аследник] взял стакан, поставленный для кваса (конечно, чистый), и стал над моей тарелкой переливать чай из кружки в стакан, но прежде переломил ложечкой сахар»
[11]
[Матильда и Иосиф Кшесинские. Дневники, письма, воспоминания / Автор-составитель, комментарии М. П. Радина. М.: Государственный центральный театральный музей им. А. А. Бахрушина, 2018. С. 193–194.]
.
Запись в дневнике цесаревича Николая от 23 марта 1890 г.:
«Мы поехали на представление в Театральное училище. Нам показали небольшую пьесу и балет. Очень хорошо. Потом был ужин с воспитанницами».
(Публикация дневников Николая II началась в Берлине в 1923–1929 гг.)