Запрещённый приём

Глава 22. Ана

Глава 22. Ана

Арена «Дьяволов» утром в неигровой день — это нереальное зрелище. Гигантская, пустая бетонная раковина, освещённая только аварийными огнями и одиноким лучом софита, падающим на центр льда. Тишина здесь не естественная, а давящая, гулкая, как будто само пространство жадно впитывает любой звук, чтобы тут же размять его в эхо.

Я стояла на краю туннеля, ведущего на лёд, и чувствовала, как колени становятся ватными. В руках я сжимала микрофон, а в наушниках тихо играла инструментальная версия«Champion» Neoni BurnBoy. Не громкий, победный трек, а именно та версия — с нагнетающим, почти медитативным битом и пронзительной, хрупкой вокализой в начале. О песне мне подсказала та же самая интуиция, что ищет тишину в людях. В ней не было хвастовства. В ней была воля. Холодная, стальная решимость подняться после любого падения. Та самая, что светилась в глазах игроков перед выходом.

— Всё в порядке? — Тим встал рядом, его огромная фигура отбрасывала на меня тень. Он не пытался обнять или успокоить пустыми словами. Он просто был здесь. Твёрдый, как скала. Моя точка опоры в этом колеблющемся мире.— Страшно, — призналась я шёпотом, и эхо разнесло это слово по пустым трибунам.— Это правильно, — он кивнул. — Значит, дело важное. Ты справишься. Звукорежиссёр готов. Майкл там, наверху, в ложе прессы. Просто выйди и спой так, как поёшь, когда думаешь, что тебя никто не слышит.

Я сделала глубокий вдох, ощущая холодный воздух, пахнущий льдом и пылью, и шагнула на ковровую дорожку, ведущую к центру. Мои шаги отдавались гулко. Казалось, вся арена затаила дыхание. Я дошла до отмеченной крестом точки, закрыла глаза на секунду, отсекая огромное пространство вокруг, и кивнула звуковику.

Первые же такты, пущенные в титаническое пространство арены, обросли призрачным, многоголосым эхом. Это было страшно и красиво. Я открыла рот, и первый звук сорвался тихо, неуверенно, потерявшись в этой акустической бездне. Но потом... потом музыка внутри взяла верх. Я не пела для Майкла, не для Тима. Я пела для того самого призрачного игрока, который стоит в туннеле, сжав клюшку, и борется со своим страхом. Для того, кто уже проиграл всё, кроме воли подняться.«I know where I'm going...I have been chosen...I'll never be broken...I am the champion »

Мой голос, усиленный и подхваченный эхом, приобрёл невероятную, почти мифическую мощь. Он не заполнял арену — он строил в ней своё пространство. Строгое, сосредоточенное, полное не кричащей, а тихой, несгибаемой силы. Я пела о тьме перед рассветом, о силе, что рождается в слабости, о том, чтобы быть чемпионом в своей собственной войне. И когда дошла до кульминации, до того самого крика души, что прячется за словами «I am a champion», я не закричала. Я выдохнула это. С непоколебимой уверенностью. И звук поплыл вверх, к самым верхним рядам, и растворился там.

Тишина, наступившая после последней ноты, была священной. Давящее эхо смолкло, оставив после себя только лёгкий гул в ушах.

Потом сверху, из ложи, раздались не аплодисменты, а одинокий, чёткий стук. Майкл стучал костяшками пальцев по плексигласу.— Спуститесь! — прокричал он.

Я, всё ещё дрожа, вернулась в туннель. Тим молча сжал моё плечо — один короткий, ободряющий жест.Майкл ждал нас у технического входа. Его лицо было непроницаемым.— Необычно, — сказал он. — Совсем не то, что мы делаем обычно. Но... — он сделал паузу, оценивая.— Но это работает. Создаёт атмосферу. Не праздника, а... собранности. Как будто весь этот бетонный колизей превращается в одну большую раздевалку перед самым важным матчем в жизни. Я не уверен, как отреагируют болельщики. Но игрокам... игрокам, думаю, это понравится. Берём на пробу. На домашний матч с «Акулами» через две недели. Будете петь перед началом матча.

От волнения у меня перехватило дыхание.— Познакомьтесь, — Майкл махнул рукой, и из-за угла вышла группа из трёх девушек в спортивной форме с эмблемой «Дьяволов». — Наша команда поддержки. Ната, Кейт, Софи. Если решимся на шоу, вам нужно будет немного синхронизироваться с их выходом, с лазерами. Но основное — это вы и ваш голос.

Девушки улыбнулись мне с любопытством, без капли соперничества.— Это было нереально круто, — сказала рыжая, Ната. — У нас обычно такие зажигательные треки, что мы едва успеваем. А под твоё... можно было бы сделать что-то совсем другое. Не танец, а... ритуал.

Мы договорились встретиться на следующей неделе для репетиции. Когда Майкл и девушки ушли, я наконец выдохнула, прислонившись к холодной бетонной стене.— Получилось, — прошептала я, всё ещё не веря.— Больше чем получилось, — Тим улыбнулся во весь рот. — Я же говорил.

И тут, краем глаза, я заметила движение в верхних рядах теней. Почти у самого выхода. Одинокая фигура в тёмной куртке. Он сидел совершенно неподвижно, наблюдая. Дин. Он пришёл. Не вмешался, не подошёл. Просто был там. Свидетель. И в его молчаливом присутствии, в том, что он увидел этот первый, самый страшный шаг, было что-то важное. Как печать одобрения с самой неожиданной стороны.

Мы вышли вместе, и солнце ударило в глаза, заставив ослепнуть на мгновение. После гулкой, давящей пустоты арены городской шум казался оглушительным, но живительным. Я остановилась, вдыхая полной грудью, пытаясь унять дрожь в коленях.

Тим шёл рядом, не торопя, не задавая вопросов. Его присутствие было таким же прочным и ненавязчивым, как стена. Он просто был рядом. Якорь.— Кофе? — спросил он, когда мы свернули на набережную. — Или просто посидеть?— Кофе, — выдохнула я. — Очень крепкий.

В небольшой кофейне с видом на воду я наконец смогла разжать руки. Адреналин отступал, оставляя после себя странную смесь опустошения и ликующей гордости. Я сделала это. Не сбежала. Не сорвался голос. Я выстояла в центре этой бетонной громадины и заставила её звучать по-своему.

Тим поставил передо мной чашку.— Выпей. Ты заслужила.— Я думала, сердце выпрыгнет, — призналась я, чувствуя, как тепло чашки проникает в озябшие пальцы.— А по тебе не было видно, — сказал он просто. — Видно было, как ты собралась. Как будто весь этот гулкий ужас ты взяла и... уплотнила. В звук. В послание. Это было сильно.