Страница 9 из 26
Оба замираем. Хватка несильная, но твёрдая. Просто инстинктивный порыв унять жжение. Моя рука с зелёной ваткой застывает в миллиметре от его кожи, а его пальцы смыкаются на моём запястье.
Когда я наконец поднимаю глаза и наши взгляды намертво сцепляются, вся моя привычная броня из сарказма и острых колючек моментально рассыпается в прах. В глубине его зрачков я читаю не только пульсирующую боль, но и нечто гораздо более пугающее в своей искренности, похожее на доверие.
Сейчас этот человек находится полностью в моей власти, израненный и лишившийся сил, однако он по собственной воле вверяет мне свою жизнь и право распоряжаться его страданиями. Ощущение этой внезапной беззащитности пробирает до самых костей ледяным ознобом, который кажется куда сильнее даже недавнего медвежьего рёва в лесной чаще.
Гоша медленно разжимает пальцы, освобождая моё запястье.
— Прости, — шепчет он.
Молча качаю головой и заканчиваю обрабатывать рану.
— Теперь нога, — выдавливаю из себя.
Сглатываю. Нога значит… джинсы.
— Я сам, — говорит он, угадав мои мысли, но попытка приподняться и дотянуться до пояса вызывает у него гримасу. Пальцы скребут по промокшей ткани и бессильно опускаются.
Пауза. Он смотрит на меня, и смущение написано на его лице крупным шрифтом. Мне самой неловко до зуда.
— Прости, но… кажется, тебе придётся помочь, — практически выдыхает.
У меня внутри всё переворачивается. Этот весёлый, громкий, самоуверенный балбес просит меня о помощи.
Наклоняюсь. Комната сжимается до размеров дивана. Мои пальцы находят холодную металлическую пуговицу на его поясе. Жар его тела просачивается сквозь джинсу.
Так, Данилова, просто штаны раненого балбеса, который почему-то очень горячий… СТОП.
Секунду колеблюсь. Ещё одно движение, и… Нет, это слишком.
Резко выпрямляюсь.
— Есть другой способ.
Беру из аптечки старые ножницы. Лезвия тупые и покрыты ржавчиной. Он смотрит на меня с недоумением.
— Лежи смирно, — командую.
Вонзаю ножницы в ткань у колена и начинаю резать. Штанина поддаётся с трудом, с мерзким скрежетом. Лодыжка распухла и приобрела зловещий сине-фиолетовый оттенок. Выглядит паршиво.
— Похоже на перелом, — констатирую, стараясь попадать в тон доктора из районной поликлиники. — Или сильный вывих.
— Скажи что-нибудь ободряющее.
— Ты останешься жив... наверное.