Капитан, береги конечности!

Глава 1

КИРА

Майские праздники, говорила она. Шашлыки, говорила она. Отдохнёшь от города, подышишь свежим воздухом. Ага, конечно. Моя лучшая подруга Сашка, практикующий психолог с талантом убеждения уровня «продать снег эскимосу», вытащила меня из моей уютной берлоги, из моего царства свежесваренного кофе и идеального Wi-Fi, ради... вот этого.

— Приехали, — объявляю, глуша двигатель своего «Бегемота».

Мой верный внедорожник, которого я ласково окрестила так за его аппетиты и габариты, издаёт предсмертный вздох и затихает. Перед нами предстаёт она. Во всей своей красе. «Проклятая милицейская дача».

Картина маслом «Апокалипсис в Подмосковье». Покосившийся забор, вросший в землю по самую калитку. Сам дом — двухэтажный деревянный монстр с выбитыми глазами окон на втором этаже и облупившейся краской, которая свисает со стен, как кожа после неудачного загара. Кажется, если чихнуть, это архитектурное недоразумение сложится, как карточный домик, похоронив под собой все наши надежды на шашлык.

— Очаровательно, — тяну, не отрывая взгляда от этого памятника советской безнадёге. — Прямо декорации к фильму ужасов. Не хватает только маньяка с бензопилой, выбегающего из-за сарая.

— Кира, не начинай, — доносится с заднего сиденья голос Сашки. Тон профессионального психолога, который обычно предвещает лекцию о позитивном мышлении.

Поворачиваю голову. Моя лучшая подруга смотрит на меня с укоризной, но серо-голубые глаза выдают её с потрохами: смешинки пляшут в них, как дискотечные огни. Рядом с ней сидит её персональный телохранитель, товарищ Айсберг, он же майор Дмитрий Медведев. Он, как обычно, молча сканирует местность своим рентгеновским взглядом. Наверное, уже составил план эвакуации и определил три потенциальные снайперские позиции.

Дверь рядом со мной распахивается, и в салон врывается волна энтузиазма в виде капитана Георгия Полякова.

— Ну, девчонки! Вылезайте! Воздух-то какой! — вещает он, вдыхая полной грудью. Его рыжая борода топорщится во все стороны, а лицо сияет, словно ему только что подарили годовой запас пончиков.

Гоша напоминает человека-праздник с вечной батарейкой внутри. Ходячий антидепрессант, работающий без рецепта. Его жизнелюбие настолько концентрированное, что рядом мне мигом хочется превратиться в столетнюю ворчливую старуху.

Мы выгружаемся. Я поправляю свою кожаную куртку и оглядываюсь. Лес подступает к участку вплотную. Высокие сосны и ели стоят стеной, их верхушки царапают серое небо. Пахнет сыростью, хвоей и тленом. Просто мечта.

— Так, я за мангал, мужики — за мясо и угли, — командует Сашка, уже извлекая из багажника пакеты. Она всегда берёт на себя роль организатора, пытаясь превратить любой кавардак в подобие порядка. Особенно если в этом кавардаке участвую я.

Гоша с энтузиазмом подходит к багажнику и без малейшего напряжения подхватывает тяжеленную сумку-холодильник. Одной рукой. Словно это не двадцать килограммов мяса и льда, а пакет с чипсами.

Я его видела всего один раз, когда Сашку спасала, но тогда он мне показался обычным... Он что, всё это время из спортзала не вылезал? Вроде был просто… плюшевый. А теперь вот… рельефный.

Невольно зависаю на секунду, проводя взглядом по его предплечью, где под рукавом футболки проступают чёткие линии мышц. Надо же. Этот ходячий позитивчик собран не только из радуги и щенячьего восторга, но и из вполне себе качественных мышц.

Мысленно даю себе подзатыльник. Какая разница, сколько у него там бицепсов? Он всё равно невыносимый оптимист.

— Диман, давай! — Гоша переставляет холодильник на плечо, как грузчик-профессионал. — Сейчас такой шашлык забабахаем, пальчики оближешь!

Дима молча забирает у него пакет с углём. Его лицо не выражает ровным счетом ничего. Возможно, он мысленно анализирует химический состав маринада на предмет наличия запрещённых веществ.

Пока мужчины занимаются разгрузкой, мы с Сашкой проходим в дом. Внутри пахнет старостью и мышами. Скрипучие половицы, пыльная мебель, накрытая пожелтевшими простынями.

— Да уж, — тянет Сашка, проводя пальцем по столу и оставляя на нём чистую полосу. — Ремонт тут не делали со времён Очаковских.

— Ты уверена, что дача не проклята? — спрашиваю, разглядывая паутину в углу размером с гамак. — А то я читала, что на старых милицейских дачах обитают призраки нераскрытых дел.

— Не выдумывай. Зато тут тихо, — отвечает она. — И никто нас не найдёт.

На это мне нечего возразить. После истории с Сашкиным сталкером тишина и уединение стали для нас синонимами безопасности.

Через полчаса мы уже на улице. Дима, к моему удивлению, оказывается виртуозом по розжигу мангала. Никакой жидкости для розжига, только бумага, щепки и одно точное движение зажигалкой. Угли послушно занимаются ровным жаром. Гоша в это время нанизывает мясо на шампуры, бодро напевая себе под нос что-то из репертуара группы «Любэ».

— А вы знаете местную легенду? — вдруг говорит Сашка, усаживаясь на старую скамейку.

От слова «легенды» моя бровь сама ползет вверх, предвещая отличное развитие событий.

— Про призрака капитана, который ищет свою потерянную фуражку? — предполагаю.

Гоша тут же навостряет уши.

— Какую легенду? Про медведя?

Сашка подтверждает, энергично махнув рукой.

— Ага. Говорят, тут в лесу живёт старый медведь, Стёпа. Он никого не трогает, но очень любит воровать у дачников варенье. Прямо из домов таскает.

Фыркаю.

— Варенье? Ну-ну. Медведь-сладкоежка? Саш, ты психолог, а веришь в сказки для детского сада.

— Это не сказка, — неожиданно подаёт голос Дима. Он стоит у мангала, переворачивая шампуры, и смотрит на меня своим холодным взглядом. — У нас даже рапорт был. Пропажа трёх банок вишнёвого и одной абрикосового. Дело замяли, чтобы не создавать панику.

Смотрю на его абсолютно серьёзное лицо. Он точно издевается. Каменный истукан способен на юмор? Мир никогда не будет прежним.

А вот Гоша, кажется, принимает всё за чистую монету.

— Да ладно? — его глаза становятся круглыми. — Прямо настоящий медведь? И, что, его так и не поймали?

— Он слишком хитёр, — так же невозмутимо продолжает Дима. — Заметает следы. Мы подозреваем, что у него есть сообщник среди местных белок.