Страница 26 из 26
Я в шоке. Этот рыжий шифровальщик целый год носил в голове план. Год терпел мои выходки и истерики, и параллельно искал кольцо с фиолетовым камнем. Я готова сейчас ему вторую ногу сломать, чтобы он снова со мной у меня дома лежал.
Возвращаемся к дому уже вшестером (Стёпа, видимо, потерял к нам интерес и ушёл искать варенье у других дачников). На столе остывают голубцы. В графине поблёскивает домашний морс. Над поляной висит первая звезда.
Сашка достаёт телефон и снимает всех подряд: меня с кольцом на пальце, Гошу с такой одуревшей улыбкой, словно ему только что вручили ключи от рая, Инну Павловну, утирающую глаза кружевным платочком, и генерала, который изо всех сил пытается выглядеть строгим, но получается у него из рук вон плохо.
— Так, — командует Сашка. — Когда свадьба?
— Сашка, дай нам хотя бы час перевести дух.
— Кир, я невеста, у меня свадьба через месяц. Я не позволю тебе перебить мою дату.
— Никто не перебивает.
— А когда?
— Осенью, — вдруг говорит Поляков. — В сентябре. В лесу.
Поворачиваюсь к нему. Он смотрит на меня абсолютно спокойно, как человек, у которого всё уже расписано.
— Поляков, ты что, и дату уже выбрал?
— Двенадцатое сентября.
— Поляков!
— И костюм заказал.
— ПОЛЯКОВ!
— И смокинг для Димы.
Дима поднимает бровь. Молчит, но я знаю: смокинг наденет. Куда денется.
— И место присмотрел, — продолжает Гоша, наслаждаясь моим лицом. — Здесь, на той самой поляне, только без медведя в кадре.
— Ну... Стёпу пригласим, — фыркает Сашка. — Будет гостем со стороны жениха.
— Главное, чтобы голубцы не утащил, — серьёзно добавляет Инна Павловна, и мы все застываем, потому что будущая свекровь шутит, и это, кажется, признак конца света или начала совершенно иной жизни.
Уже совсем поздно вечером, когда родители уезжают, а Сашка с Димой уходят в дом, мы с Поляковым остаёмся на крыльце. Прижимаемся друг к другу, разглядывая звёзды, пока сосны вокруг хранят торжественное молчание, где-то в темноте ухает сова, а где-то, вероятно, Стёпа доедает чужое варенье.
— Поляков, — тихо говорю.
— М?
— Ты понимаешь, что я стану Поляковой?
— Кира Полякова. Красиво.
— Красиво, как название косметической линии.
— Хорошее название.
— Поляков.
— М?
— А если я твою фамилию не возьму?
Он секунду молчит. Потом поворачивается ко мне.
— Тогда я возьму твою.
— Что?
— Буду Гоша Данилов.
— Поляков, ты сумасшедший.
— Угу. Из-за тебя.
— Идиот.
— Но твой.
Тыкаюсь носом в его плечо, и он обнимает меня крепче. Поднимаю голову, и его губы тут же находят мои в полумраке. Поцелуй медленный, глубокий, неторопливый, потому что у нас теперь есть время. Очень много времени. Целая жизнь, если повезёт.
Его рука скользит по моей спине, забирается под край футболки, и кожу обдаёт жаром. Тихо ахаю прямо в его губы, и он мгновенно ловит этот звук, прижимая меня крепче.
— Поляков, — выдыхаю. — Тут люди.
— Люди в доме спят.
— Поляков, мы на крыльце.
— Тут темно.
— Поляков!
— А давай в сарай, — шепчет мне в шею, и я по тону понимаю: ухмыляется до ушей. — Там романтично. Дровами пахнет.
— Я тебя сейчас в том сарае и придушу.
— Будем считать медовым месяцем.
— ПОЛЯКОВ.
Гоша смеётся, поднимает меня на руки, и я тихонько визжу, потому что в доме спят и нужно беречь чужой сон. Он несёт меня к нашей маленькой комнате на втором этаже, и я думаю о том, что моя жизнь действительно превратилась в комедию с русским размахом, шашлыком, медведем, гипсом, голубцами и одним рыжим капитаном полиции, который год назад залез на сосну ради моего внимания.
И я бы не променяла эту комедию ни на одну, даже самую идеальную драму, потому что комедии, как известно, заканчиваются свадьбой. И наша только начинается.