Страница 8 из 95
— Я не решаю. Я пытаюсь передать тебе то, что ты сама потребовала.
Тон был почти прежним, и это на мгновение больно вернуло её в десятки знакомых разговоров, когда Сорвейн был убеждён, что действует разумно, а она из упрямства усложняет простое.
Эврайна заставила себя не отвечать резко.
Он был прав хотя бы в одном: ключи действительно понадобятся.
— Хорошо. Пусть управляющий отдаст их мастеру Норвею. Я заберу утром.
— Эврайна...
— Сегодня мы уже всё подписали.
— Речь не о бумагах.
Она подняла глаза.
За раздражением на лице Сорвейна проступало то, чего прежде она почти никогда у него не видела: растерянность.
Погасшая печать изменила не только обстановку в зале.
Он боялся.
И хотел, чтобы она осталась рядом, пока не выяснится, почему.
Сознание этого не принесло ей удовлетворения.
Слишком поздно для удовлетворения.
— Если мастер Вейль захочет рассказать мне то, что не захотел говорить при свидетелях, он знает, как найти леди Корвел, — произнесла она. — Если выяснится что-то, что касается меня, пришлите сообщение. Но сегодня я больше здесь не останусь.
— А если погасшая печать связана с тобой?
— Тогда завтра она всё ещё будет связана со мной.
Сорвейн долго смотрел ей в лицо.
— Ты изменилась за один вечер.
Эврайна хотела сказать, что нет, не изменилась.
Просто впервые за семь лет перестала старательно помещаться в пространство, которое он для неё оставлял.
Но объяснять это человеку, который только что расторг их брак перед двумя сотнями свидетелей, показалось бессмысленным.
Она раскрыла ладонь.
Золотая нить лежала поперёк пальцев.
— Это можно забрать? — спросила она у Остера.
Венечный мастер оторвал взгляд от нити.
— Да.
— Она принадлежит мне?
Он помедлил.
— Теперь — безусловно.
Ответ был странным.
Эврайна свернула нить, насколько смогла, и передала леди Корвел, потому что у самой не было ни коробки, ни сумочки подходящего размера.
— Сохраните, пожалуйста.
Старуха осторожно приняла золотой моток.
— Если твой бывший муж попытается забрать его ночью, я ударю его тростью.
— Тётя, — процедил Сорвейн.
— Я просила сегодня меня так не называть.
Эврайна всё-таки улыбнулась.
Совсем немного.
И именно с этой улыбкой покинула зал, в котором несколькими часами раньше перестала быть женой драконьего лорда.
Спала она плохо.
Дом леди Корвел находился всего в двух кварталах от особняка Аркро и был почти таким же старым, но значительно уютнее. Здесь не было залов на двести гостей, галерей с портретами великих предков и слуг, появлявшихся раньше, чем успевала возникнуть просьба. Комната, которую отвели Эврайне, прежде принадлежала младшей дочери хозяйки и сохранила светлые деревянные панели, книжные полки и маленький балкон.
Леди Корвел настояла, чтобы разговоры отложили до утра.
Эврайна была благодарна.
Она разделась, аккуратно сложила тёмно-сливовое платье на кресло и только тогда заметила, насколько непривычно оно выглядит без золотой венечной вышивки.
На груди остались едва различимые следы от стежков.
Семь лет узор переходил с одного парадного платья на другое, и Эврайна давно перестала воспринимать его как отдельную деталь. Теперь ткань казалась почти пустой.
Она провела пальцами по маленьким отверстиям.
Дар возвращается к источнику.
Слова Остера Вейля не давали покоя.
Если что-то принадлежало одной стороне, но находилось у другой...
Он не ответил.
А Сорвейн сразу приказал не делать выводов.
Слишком быстро.
Эврайна легла, закрыла глаза и поняла, что в голове снова начинает выстраиваться цепочка: семь лет без дара, стремительный рост влияния Сорвейна, ослабевшее ощущение венечной связи последние два года, погасшая печать, золотая нить.
Она остановила себя.
Не потому, что не хотела знать правду.
Наоборот.
Хотела слишком сильно.
Но если начать строить выводы из нескольких странных совпадений, к утру можно убедить себя в чём угодно.
Ей нужны были факты.
И, как ни удивительно, первым фактом новой жизни оказалось не происхождение магической нити.
Им оказалось здание на улице Фонарщиков.
Утром мастер Норвей прислал документы и связку из пяти ключей.
К ним прилагалась короткая записка, написанная аккуратным почерком:
«Госпожа Мерсель. Основной ключ — самый длинный. Два малых относятся к задней двери и внутренним помещениям. Назначение оставшихся мне неизвестно. Управляющий Херт сообщил, что не посещал здание последние двенадцать лет. Городские сборы указаны в приложении. М. Норвей».
Леди Корвел прочитала записку через плечо Эврайны.
— Очень обнадёживает.
— Что именно?
— То, что человек, отвечавший за недвижимость Аркро, двенадцать лет не заходил в твоё новое владение. Значит, крыша там наверняка безупречна.
— Сорвейн предупреждал, что это развалина.
— Никогда не думала, что произнесу эти слова, но, возможно, в данном случае стоило его послушать.
Эврайна убрала документы в кожаную папку.
— Уже поздно.
— Ты действительно собираешься туда сейчас?
— Да.
— Одна?
Этот вопрос заставил её задуматься.
За семь лет брака она почти никогда не ходила по столице без сопровождающих. Не потому, что не могла, а потому что жена главы дома Аркро не должна была разгуливать одна по Старому кварталу.
Но сегодня она больше не была женой главы дома.
Новая свобода внезапно имела множество практических сторон.
— Карету я могу нанять.
— Я говорю не о карете.
— Улица Фонарщиков не настолько опасна, как Сорвейн пытался представить.
— Ты была там?
— Нет.
— Тогда откуда знаешь?
Эврайна застегнула плащ.
— Потому что, если бы там действительно каждую неделю исчезали приличные женщины, Сорвейн упомянул бы это вчера. Он ограничился тем, что приличные люди там не живут.
Леди Корвел недовольно поджала губы.
— Ненавижу, когда молодые женщины используют здравый смысл, чтобы мешать мне ими командовать.
— Я вернусь до темноты.
— А если не вернёшься?
— Тогда разрешаю вам ударить Сорвейна тростью ещё раз.
— Ещё раз?
Эврайна посмотрела на неё.
Старуха невозмутимо поправила кружевную манжету.