Страница 9 из 95
— Он пришёл рано утром узнать, как ты себя чувствуешь.
— И?
— Я сообщила, что после публичного развода женщины редко просыпаются в превосходном настроении.
Эврайна не стала спрашивать подробности.
Сегодня ей хотелось хотя бы несколько часов прожить без Сорвейна.
Улица Фонарщиков оказалась совсем не такой, какой Эврайна представляла её по словам бывшего мужа.
Она ожидала узкую, грязную щель между полуразрушенными домами, где карету будут разглядывать как чудо.
Вместо этого дорога была достаточно широкой, чтобы разъехались два экипажа, а по обеим сторонам тянулись старые трёх- и четырёхэтажные дома с лавками на первых этажах. Часть фасадов действительно нуждалась в ремонте, несколько помещений пустовали, но улица жила.
На углу работала пекарня. Через два дома от нужного номера пожилой мужчина выставлял перед дверью деревянные стулья. Напротив женщина развешивала на крючках связки разноцветных лент. Из открытых окон верхних этажей доносились голоса.
Приличные люди, вероятно, действительно предпочитали иные районы.
Зато здесь жили люди, которым было не до того, чтобы весь день обсуждать чужой развод.
Эврайне это понравилось.
Карета остановилась у номера семнадцать.
Она вышла и несколько секунд просто смотрела.
Сорвейн не преувеличивал.
Но и не сказал всей правды.
Здание было красивым.
Вернее, когда-то было красивым, а сейчас пыталось не забыть об этом.
Три этажа из светлого камня потемнели от времени. Высокие окна первого этажа скрывались за пыльными стёклами, одно было заколочено досками. Над входом сохранились два кованых держателя, между которыми прежде висела вывеска, но самой вывески не было.
Карниз над третьим этажом украшали вырезанные в камне цветы и небольшие ножницы.
Эврайна задрала голову.
Крыша, насколько можно было увидеть снизу, не провалилась.
Уже достижение.
Кучер спрыгнул с козел.
— Подождать, госпожа?
Эврайна посмотрела на вход.
— Полчаса.
Он перевёл взгляд на здание.
— Уверены?
— Почему вы все сегодня спрашиваете одно и то же?
Мужчина смутился.
— Да так. Дом давно закрыт.
— Именно поэтому я собираюсь его открыть.
Она достала длинный ключ.
Замок не поддался.
Эврайна попробовала второй раз.
Потом третий.
Кучер уже сделал движение, собираясь помочь, но она остановила его поднятой рукой. Из упрямства это давно перестало быть вопросом входа.
Ключ повернулся после того, как Эврайна приподняла дверную ручку вверх.
Замок щёлкнул.
Дверь открылась сантиметров на десять и во что-то упёрлась.
Эврайна надавила плечом.
За дверью послышался скрежет.
Ещё усилие — и проход стал достаточно широким.
Внутри лежала упавшая деревянная стойка, когда-то служившая, вероятно, подставкой для цветов.
— Полчаса, — повторила Эврайна кучеру.
Она вошла.
Первое впечатление оказалось простым.
Пыль.
Её было столько, что помещение словно покрывала серая ткань.
Свет из открытой двери прорезал воздух широкой полосой, и в ней медленно кружились мелкие частицы. Запах был не неприятным, скорее старым: дерево, давно закрытые шкафы, сухая ткань и камень.
Эврайна сделала несколько шагов.
Первый этаж представлял собой длинный зал. Справа тянулись три больших окна-витрины, слева находились двери во внутренние комнаты. На стенах сохранились деревянные панели, местами потемневшие, но не сгнившие. В глубине зала стояла широкая лестница.
И повсюду были манекены.
Не меньше двадцати.
Некоторые лишились рук. Один лежал возле стены. Несколько были накрыты серыми полотнищами, отчего издалека напоминали молчаливых людей.
Эврайна сдёрнула ткань с ближайшего.
Под ней оказался женский манекен старого фасона с узкой талией и длинной шеей.
На груди кто-то когда-то нарисовал мелом цифру семь.
— Ну здравствуй, — сказала Эврайна.
Собственный голос странно отозвался от стен.
Она прошла дальше.
За первой дверью находилась примерочная. Здесь сохранилось огромное зеркало в тяжёлой раме. Серебряное покрытие потемнело по краям, но центральная часть отражала достаточно хорошо.
Эврайна неожиданно увидела себя.
Простой дорожный плащ, волосы собраны без помощи горничной, на лице следы почти бессонной ночи.
Госпожа Мерсель.
Хозяйка развалины.
Вчерашние гости дома Аркро наверняка уже завтракали и обсуждали её выбор.
Она представила, как леди Керрана рассказывает знакомым, что брошенная жена Сорвейна отказалась от прекрасного поместья ради пыльного ателье в Старом квартале.
Наверняка звучало безумно.
Эврайна улыбнулась отражению.
— Возможно, они правы.
За примерочной находилась мастерская.
Здесь она задержалась.
Комната занимала почти половину первого этажа и выходила окнами во внутренний двор. В центре стоял огромный стол для раскроя, настолько широкий, что Эврайна едва могла дотянуться рукой до середины. Вдоль стен располагались шкафы с маленькими латунными табличками: «Лён», «Шёлк», «Кружево», «Подкладка», «Отделка».
Часть дверок перекосилась.
Одна висела на единственной петле.
Но дерево было хорошим.
Эврайна провела ладонью по краю раскройного стола и сняла слой пыли толщиной почти в палец.
Под ним обнаружилась гладкая тёмная поверхность.
Дуб.
Причём старый.
Такой стол сейчас стоил бы немало.
Она открыла ближайший шкаф.
Пусто.
Второй.
Тоже.
В третьем обнаружились свёрнутые куски ткани, но стоило Эврайне прикоснуться к верхнему, как он рассыпался по краю.
— Не всё сразу, — пробормотала она.
Слова неожиданно понравились.
Не всё сразу.
Вчера у неё не было ничего своего.
Сегодня был дом, пусть и покрытый пылью.
Она достала из сумки небольшой блокнот, который захватила у леди Корвел, и начала записывать.
Замок входной двери — проверить.
Одно окно — заменить.
Стойку у входа — убрать.
Шкафы — осмотреть.
Стол — очистить.
Крышу — вызвать мастера.
Городские сборы — выяснить сроки.
Она остановилась.
Что ещё?
Работники.
Нет.
Сначала нужно понять, есть ли вообще деньги на работников.