Страница 26 из 95
— Я не знала, что здесь королевская служба.
— И я до вчерашнего вечера не знала, — ответила Эврайна. — Если хотите уйти, я пойму.
Посетительница посмотрела на дверь.
Потом на коробку.
— Нет.
— Тогда сначала ваше имя.
— Эсмира Вальден.
Эврайна знала фамилию. Вальдены не принадлежали к великим домам, но их семейство уже несколько поколений занималось художественными мастерскими и торговлей картинами.
— Вы вчера сказали, что хотите показать мне платье.
— Не совсем платье.
Эсмира кивнула служанке.
Та поставила коробку на стол.
Внутри лежал сложенный тёмно-красный жакет из плотного шёлка с золотой вышивкой по вороту и рукавам.
Эврайна вопросительно посмотрела на владелицу.
— Это часть церемониального наряда?
— Да. Его шили для первой годовщины брака. Венечный узор перенесли со свадебного платья.
Сразу всё стало понятнее.
Так же поступали и с одеждой Эврайны: постоянный венечный рисунок не был обязан оставаться на единственном наряде всю жизнь. Его переносили на парадные вещи, если статус требовал присутствия знака брачного союза.
— Когда вы вышли замуж?
— Три года назад.
— Что именно вас беспокоит?
Эсмира взглянула на Тейра.
— Он обязан слушать?
— Нет, — ответил тот.
— Тогда...
Эврайна перебила:
— Если речь касается венечной магии, я предпочла бы, чтобы он остался. У меня идёт официальная проверка. Но решение ваше.
Тейр не вмешался.
Эсмира долго колебалась, после чего кивнула.
— Пусть остаётся.
Она провела рукой по крышке коробки.
— До свадьбы я писала картины.
Эврайна ожидала чего угодно, но не этого.
— Профессионально?
— Да. Мой отец владеет галереей. Я начала выставляться в девятнадцать. У меня хорошо шли городские виды, потом портреты.
— А после свадьбы перестали?
— Почти.
— Почему?
Эсмира посмотрела на собственные пальцы.
— Я считала, что мне надоело.
— А теперь не считаете?
— Теперь не знаю.
Она открыла сумку и достала небольшой альбом.
На первых страницах были быстрые наброски углём: мосты, лица, крыши домов, складки одежды. Линии казались живыми даже Эврайне, которая не считала себя большим знатоком живописи.
Дальше рисунки становились реже.
Последние страницы были почти пустыми.
— После свадьбы я стала хуже видеть цвет, — сказала Эсмира. — Не глазами. Я прекрасно различаю оттенки. Но раньше знала, какой цвет нужен рядом с другим. Могла посмотреть на лицо и сразу понять, каким должно быть отражение на коже. Потом это исчезло.
— Постепенно?
— В первый год. Я решила, что просто устала. Муж говорил, что мне больше не нужно работать ради денег и можно оставить живопись как развлечение.
Эврайна ощутила неприятное узнавание.
«Зачем тебе это? У нас достаточно денег».
Слова Сорвейна прозвучали в памяти слишком отчётливо.
Она заставила себя сосредоточиться на Эсмире.
— Ваш муж тоже художник?
Женщина кивнула.
— Когда мы познакомились, Лемар писал неплохо, но его работы почти не замечали.
— А теперь?
Эсмира коротко усмехнулась.
— Теперь его называют мастером нового цвета.
Брина перестала возиться с занавесками.
Тейр поднял голову от записей.
— Что это означает? — спросила Эврайна.
— Он начал использовать сочетания, которые раньше любила я. Не просто похожие. Мои. Тёплую зелень рядом с медной охрой, серо-голубые тени на коже, особый переход в вечернем небе. Я годами искала их.
— Вы говорили ему?
— Первое время радовалась. Думала, мы влияем друг на друга. Потом мои собственные картины становились всё хуже, а его — лучше.
— Почему вы пришли именно сейчас?
Эсмира посмотрела на жакет.
— Вчера моя кузина была у леди Элианы.
Вот и связующая нить слухов.
Не вся столица.
Пока только несколько семей, связанных через слуг и родственников.
Эсмира продолжила:
— Она рассказала, что девушка вспомнила собственные проекты после того, как вы увидели что-то в венечной вышивке.
— История уже успела измениться, — заметила Эврайна. — Я ничего не обещаю.
— Мне и не нужно обещание. Просто посмотрите.
Эврайна разложила жакет на столе.
Внешний узор отличался от Лаверии почти полностью. Здесь не было серебряных листьев и белых цветов. Золотые волны шли вдоль воротника, переходили на плечи, а на груди соединялись небольшим гербом семьи мужа.
— Кто шил?
— Дом Керваль.
Не Саллен.
Первая новая деталь.
— Венечный перенос делали там же?
— Нет. Мастер из Гильдии приехал отдельно.
Эврайна почувствовала, как внутри всё собирается в неприятно знакомое ожидание.
Она не брала распарыватель.
Сначала просто посмотрела.
Обычная вышивка.
Красивые линии.
Герб.
Ничего.
Потом Эврайна слегка изменила угол, чтобы утренний свет падал вдоль ткани.
Под золотой волной показалась тонкая вторая линия.
Она не охватывала весь жакет так плотно, как рисунок Лаверии.
Но была там.
— Вижу, — сказала Эврайна.
Эсмира побледнела.
Тейр приблизился.
— Где?
Эврайна указала.
Он посмотрел обычным взглядом.
— Я вижу только венечную линию.
— Значит, мне всё-таки не мерещится, что я вижу больше королевского специалиста.
— Я этого не утверждал.
Он достал металлическую пластину с печатью.
Золотистый отблеск прошёл по его глазам.
На лице Тейра исчезло всякое подобие сухой насмешки.
— Есть второй контур.
Эсмира ухватилась за край стола.
— Значит, это правда?
— Нет, — одновременно сказали Эврайна и Тейр.
Они посмотрели друг на друга.
— Что? — растерялась Эсмира.
Эврайна первой объяснила:
— Это доказывает только существование скрытой линии. Мы не знаем, что она делает.
Тейр кивнул.
— И не будем проверять вслепую.
Эврайна почувствовала неожиданное удовлетворение.
Он понял.
Не приказал.
Не стал обращаться с ней как с неразумной женщиной, которая непременно схватится за инструмент и начнёт распарывать чужую жизнь.
— Можно использовать резец только для осмотра? — спросил он.
Эврайна подняла брови.
— Вы спрашиваете разрешения?
— Он ваш.
— Королевская служба делает успехи.