Страница 24 из 222
Нежин, лето 1905 г.
Сидят за столом (слева направо): Николай Яковлевич, Юрий Николаевич, Мария Матвеевна, Мария Николаевна. Стоит Василий Николаевич.
Фотография А. Н. Москаленко
«УДОСТОВЕРЕНИЕ
3 августа 1905 г.
№ 1150
Дано сие за надлежащей подписью с приложением казенной печати окончившему в сем году Историко-филологический Институт Князя Безбородко в Нежине, ныне назначенному г. Министром Народного просвещения преподавателем Екатеринодарской мужской гимназии Павлу Яковлевичу Королеву в том, что, как видно из его документов, он, Королев, происходит из мещан, православного вероисповедания, родился 7 января 1877 года, холост и на вступление его в законный брак с дочерью купца девицею Марией Николаевной Москаленко препятствий никаких не имеется.
За директора института
Инспектор (подпись)».
Нежин, лето 1905 г.
Слева направо: Юрий Николаевич, Мария Николаевна в студенческой форме старшего брата,
Павел Яковлевич Королев.
Фотография В. Н. Москаленко
Вся семья Москаленко на крыльце нежинского дома. Сверху вниз:
Мария Матвеевна и Николай Яковлевич, Мария Николаевна и Юрий Николаевич, Анна Николаевна и Василий Николаевич. Лето 1905 г.
Две недели ушли на срочную подготовку к свадьбе, которая по-прежнему не радовала невесту. Уложили полный сундук приданого: постельное белье, скатерти, полотенца и многое другое.
В день свадьбы, когда невесту стали одевать, она обливалась слезами. И вот уже пора было ехать к венцу, а невеста недвижно, словно мраморная статуя, стояла в своем длинном белом платье. Тут мать, поняв, наверное, внутренним чутьем, что может принести непоправимое горе любимой дочери, вдруг сказала: «Маруся! Теперь я вижу, что сделала ошибку, которая может испортить тебе жизнь. Давай попросим всех родичей и гостей разъехаться, спрячем твое платье, я сделаю вид, что заболела, ты не поедешь в церковь, и свадьбы не будет». На что дочь ответила: «Нет, раз уж я согласилась, надо ехать». Приглашенные сели в экипажи, жених с невестой — в карету, которую по такому случаю предоставил архиерей Нежинской епархии, и поехали на венчание.
15 августа 1905 г. Марию Николаевну Москаленко и Павла Яковлевича Королева торжественно обвенчали в Николаевском соборе города Нежина. Оба брата Марии Матвеевны — Василий и Михаил Фурса — были поручителями (как теперь говорят — свидетелями) со стороны невесты. Поручителями жениха стали его брат Иван Яковлевич Королев и муж его сестры Марии, чиновник Могилевского Губернского присутствия Иван Адамович Волосиков. Сын Николая Гавриловича Назаренко Александр, которому тогда было 8 лет, нес длинный шлейф шелкового платья невесты, а потом горько плакал от обиды, что его не пустили на свадебный бал.
Мария Николаевна
в день свадьбы,
Нежин, 15 августа 1905 г.
Фотография В. Н. Москаленко
После венчания приехали домой. И тут случился неприятный эпизод. В углу гостиной стоял столик и на нем по обычаю поставили привезенные из собора образа и свечи, а перед ними — вазочку с пшеницей. Когда молодые входили в дом, их щедро осыпали пшеницей, чтобы, как считалось, в семье поселились богатство и благополучие. Они подошли к столику и сели по обе стороны от него. Вокруг с шумом размещались гости. Горела люстра, горели свечи.
И вдруг дядя Михаил, сидевший неподалеку, позвал Марию Матвеевну и тихо сказал: «Смотри, мышь грызет зерно — плохая примета». И действительно, на столике сидела мышь. В течение нескольких секунд она грызла зерна пшеницы, а потом исчезла. Ее появление было тем более удивительным, что здесь никогда мышей не видели — ведь дом был высокий, на массивном кирпичном фундаменте. И вот в большой комнате, где находилось несколько десятков человек, откуда-то появилась мышь. Шум, яркий свет — и мышь на столе.
Много позднее, когда Мария Николаевна уже ушла от мужа, дядя Миша напомнил ей этот эпизод, сказав: «То была примета, то была твоя судьба. Я сказал тогда твоей маме, что зря мы выдали Марусю за Королева, не будет ей житья. Так и случилось».
И тем не менее свадебное торжество продолжалось. Ужин был заказан в ресторане при ближайшей городской гостинице. Собралось много гостей, играла музыка. Словом, блеснули. Выдавали ведь замуж первую, старшую дочь. Но веселой свадьба уже быть не могла. К тому времени Мария Матвеевна окончательно поняла — и плохая примета только укрепила ее в мрачных мыслях, — что совершила ошибку, что упорством своим загубила, испортила жизнь дочери.
Павел Яковлевич пригласил на свадьбу почти всю свою семью: мать, замужнюю сестру, двух сестер-близнецов и трех братьев. Отец приехать не смог, так как был смертельно болен туберкулезом легких, или, как тогда говорили, чахоткой.
На следующий после свадьбы день молодые уезжали на Кубань, в Екате-ринодар (ныне — Краснодар), куда Королев был назначен преподавателем русского языка в мужской гимназии. Павел Яковлевич был не очень доволен назначением. Но согласно издавна заведенному порядку, студенты, оканчивавшие Историко-филологический институт, выбирали себе место работы из имевшихся вакансий поочередно, в зависимости от успеваемости. Павел Яковлевич делал выбор вторым, так как у него была одна тройка, а студент В. В. Данилов окончил учебу без троек и таким образом заслужил право первого выбора из тех 13 мест (выпускников было тринадцать), которые попечитель округа прислал из Киева для распределения студентов. Данилов, симпатичный, по словам моей бабушки, молодой человек с черными глазами, немного похожий прической и профилем на Гоголя, часто бывавший в доме Москаленко, выбрал Екатеринослав (сегодня — Днепропетровск), который считался среди всех возможных мест наиболее престижным. Самолюбие Королева было уязвлено.