Страница 217 из 222
Летом 1935 г. отец получил двухкомнатную квартиру в доме № 28 (теперь 26) по Конюшковской улице, недалеко от зоопарка. В начале 1935 г. институт предоставил ему комнату в огромной коммунальной квартире в доме с так называемой коридорной системой у Петровских ворот. Однако моим родителям та комната не понравилась, и они туда не переехали. Теперь было другое дело, и отец с мамой чувствовали себя счастливыми, ведь это была их первая отдельная квартира. И неважно, что она находилась на шестом этаже дома, не имевшего в ту пору лифта, — отец всегда хотел жить как можно выше, ближе к небу. Интересно, что из-за отсутствия лифта как в доме бабушки на Октябрьской улице, так и в доме на Конюшковской у меня никогда не было детской коляски.
Дом на Конюшковской улице в Москве, где в квартире на последнем этаже с 1936 г. жила семья С. П. Королева. Фотография 2000 г.
Дом, в котором находилась новая квартира, имел форму буквы «Г» с фасадом на Конюшковскую улицу. В нем было три подъезда: два, в том числе и наш, — во дворе, третий — центральный — проходной. Дом принадлежал Наркомтяжпрому, в его квартиры въехали ведущие сотрудники РНИИ: Г. В. Авербух, В. И. Дудаков, B. C. Зуев, П. П. Зуйков, Г. Э. Лангемак, Ю. А. Победоносцев, М. К. Тихонравов, Н. Г. Чернышев, Д. А. Шитов. В доме жили и прославленные летчики, участники спасения экспедиции челюскинцев, двое из группы первых Героев Советского Союза: Н. П. Каманин и С. А. Леваневский.
В квартире имелись две смежные комнаты — 12 и 11 м
2
, маленькая кухня, небольшая прихожая, ванная с газовой колонкой и туалет. В прихожей справа от входной двери находились вешалка и платяной шкаф, слева висело зеркало. У противоположной стены — книжный шкаф и столик под телефон, рядом дверь, ведущая в первую комнату. У правой стены этой комнаты стоял диван, на котором спали мои родители, посередине — круглый обеденный стол. Слева в углу находился небольшой встроенный буфет, рядом — старинный английский шкаф с инкрустацией. Он был куплен моими родителями у дворника соседнего дома, который использовал его в качестве кухонного шкафа и подставки для примуса. У левой же стены располагалась моя детская кроватка. До ее покупки я спала весь первый год своей жизни в оцинкованном корыте, стоявшем на двух стульях.
С. П. Королев с женой и дочерью в Одинцово. Лето 1936 г.
Сотрудники РНИИ на отдыхе. Слева направо: А. С. Косятов, С. С. Смирнов, М. П. Дрязгов, ребенок, Е. Набатова, С. П. Королев. 1936 г.
Из окна комнаты открывался вид на Кудринскую площадь и старинные московские дома, на месте которых впоследствии построили высотный дом. По сторонам окна стояли два столика из карельской березы, купленные родителями мамы и отца еще в Одессе. Над одним из них висела модель самолета СК‐4, над другим на треугольной полочке стояла модель первой советской ракеты 09. Обе модели маме удалось сохранить при конфискации имущества в связи с арестом отца, убедив сотрудников НКВД в том, что это мои «детские игрушки». Из первой комнаты дверь вела в другую, меньшую, служившую отцу кабинетом. Окно второй комнаты выходило в сторону зоопарка. Слева от окна, торцом к стене, стоял небольших размеров двухтумбовый письменный стол с выдвижными ящиками, за которым отец работал. На письменном столе находился чернильный прибор: два подсвечника, изготовленных из латунных гильз времен Первой мировой войны, и чернильница с крышкой. Рядом с письменным столом — большая чертежная доска. Одну из стен занимал от пола до потолка стеллаж с книгами и журналами, сделанный отцом собственноручно, — пригодились навыки, полученные в одесской стройпрофшколе. Деловую обстановку комнаты несколько нарушало наличие старинного дивана с металлическими ручками и тремя большими подушками, а также старого блютнеровского пианино и этажерки грушевого дерева с нотами, привезенных мамиными родителями из Одессы и подаренных на новоселье. На окнах висели марлевые занавески. Полы были крашеные, но перед переездом в квартиру поверх дощатого пола в комнатах и прихожей по инициативе отца был настелен паркет.
Ксения Максимилиановна Винцентини.
Москва, 1937 г.
К. М. Винцентини и С. П. Королев на лыжах в Подмосковье.
Фотографии Ю. М. Винцентини. 1936 г.
В ту пору отец вместе с Е. С. Щетинковым усиленно занимался ракетопланом. Им обоим хотелось ускорить эту работу, и расчеты Евгений Сергеевич выполнял, даже будучи в санатории под Ленинградом. Отец дважды специально приезжал туда к нему для обсуждения состояния дел и полученных результатов. По возвращении Е. С. Щетинкова в Москву они принялись за разработку эскизного проекта ракетоплана. Почти каждый вечер Евгений Сергеевич, который жил неподалеку, приезжал после работы на Конюшковскую и пешком, иногда заполночь, уходил потом домой. При наличии смежных комнат это доставляло много неудобств, так как мужчинам приходилось проходить через комнату, где уже спали мы с мамой. Поэтому решили «прорубить» дверь из кабинета отца в коридор. Это было сделано дружной бригадой в составе Максимилиана Николаевича, Евгения Сергеевича и отца, который считал себя наиболее опытным в таком деле. С помощью ручной пилы они выпилили узкую дверцу, через которую можно было пройти только боком, но тем не менее это был отдельный вход. Дверь между комнатами закрыли, превратив их таким образом в изолированные. Теперь мужчины могли засиживаться допоздна, никому не мешая.
Весной 1936 г. у меня появилась няня — маленькая, худенькая двадцатилетняя девушка, приехавшая с Украины. Ее звали Лиза — Елизавета Денисовна Корниенко. Раньше она работала у некоего профессора, где с ней обращались очень плохо. А в нашу семью она сразу вошла как родная. Спала няня на раскладушке в кухне. Мама относилась к ней как к дочери, и надо сказать, что в трудные годы жизни Лиза тоже осталась неизменным другом и надежным помощником нашей семьи. Она прожила с нами десять лет.
В конце декабря 1936 г. отец и П. В. Флеров отметили десятилетие своей дружбы. Петр Васильевич пришел на Конюшковскую. По взаимной договоренности жены не присутствовали. Мужчины сидели допоздна, вспоминали студенческие годы, летную школу, Коктебель. Их многое связывало, и они полностью доверяли друг другу. П. В. Флерова можно отнести к числу тех немногих людей, кого отец считал своими друзьями. В дальнейшем они работали вместе в ОКБ-1, и они продолжали встречаться, дружили семьями.