Страница 117 из 222
Наконец доехали до Москвы. На вокзале их встречали Григорий Михайлович и Игорь Розанов, сокурсник отца по МВТУ, сын известного профессора Владимира Николаевича Розанова, ассистировавшего во время операции, выполненной В. И. Ленину после ранения. Отец не раз бывал у них дома. Когда Игорь узнал, что его товарищу плохо, он тотчас пришел к Григорию Михайловичу и сказал, что готов немедленно выехать за ним в Феодосию и что его отец договорился с профессором Свиржевским о госпитализации. В то время Григорий Михайлович уже получил телеграмму жены и собирался ехать на вокзал. Отправились вместе. Мужчины вынесли отца из вагона на руках и на машине повезли в 1‐ю Градскую больницу на Большой Калужской улице. Профессор Свиржевский уже ждал их. Осмотрев больного, он сказал, что необходимо делать операцию. Отца знобило, и он попросил отпустить его хоть на одну ночь домой, в тепло. Профессор ответил, что приготовил ему замечательную койку у самой печки, где будет не только тепло, но даже жарко. И действительно, отца поместили в большую палату с теплой голландской печью.
На следующее утро Свиржевский сделал отцу операцию, которая выполнялась под местной анестезией в течение почти трех часов. Отец перенес ее мужественно. Хирург сказал Марии Николаевне, что это была одна из самых трудных его операций. Он разрешил ей побыть у сына не более пяти минут с условием, что она не будет плакать и тем самым расстраивать его. Мария Николаевна вспоминала, что, войдя в палату, она увидела своего такого большого и сильного сына совершенно беспомощным. Он был похож на маленького несчастного котенка: весь съежился, лежал лицом к стене, с ногами, подтянутыми к груди, и забинтованной головой. На вопрос о самочувствии ответил, что было безумно больно. Мария Николаевна попыталась подбодрить его, сказав, что все страшное уже позади, но комок подступил к горлу и, еле сдерживая себя, она выбежала из палаты. Уже в раздевалке, дав волю своим чувствам, она разрыдалась.
После операции состояние отца постепенно улучшалось. Мария Николаевна каждый день приходила в больницу. Бывали там Игорь Розанов и Петр Флеров. Мужчины говорили, как всегда, о планерах и самолетах. С Флеровым обсуждали вопросы, связанные с СК‐4. После отъезда отца и Кошица в Крым самолет отремонтировали под присмотром Петра Васильевича, которому удалось уговорить летчика И. А. Сибинкова испытать его вновь. Самолет был фанерный и однажды всю ночь простоял под дождем, что вызывало большое беспокойство П. В. Флерова. Поэтому он хотел полететь вместе с Сибинковым, но пилот не взял его, сказав, что тот будет мешать ему покинуть в случае необходимости самолет с парашютом. Однако выполнить полет так и не удалось — при попытках взлета сдавал мотор. И вот теперь, в больнице, друзья, проанализировав причины неустойчивой работы мотора, наметили пути их устранения.
Отец болел около двух месяцев. У него долго сохранялась тяжесть в голове и шум в ушах. Он не мог теперь пользоваться своим мотоциклом и отдал его П. В. Флерову.
В марте 1931 г. отец долечивался в Кисловодске. Оттуда он прислал открытку с видом курорта Юрию Николаевичу и Ольге Яковлевне. «19.3.31 г. Дорогие дядя Юра и тетя Оля! Большое спасибо за ваши открытки! Уже все чаще и чаще вспоминаю Москву. Возвращение не за горами. Снова придется, и как никогда крепко, взяться за работу! Погода сыграла с нами шутку: снег на четверть лежит и мороз. Придется уезжать отсюда настоящей зимою. Думаю к 10/IV вернуться. Наверное, тогда уже у вас будет весна. Пока всего самого наилучшего. Привет Екатерине Алексеевне. Сергей» (Екатерина Алексеевна Дютель — знакомая семьи Москаленко. —
Н. К.
).
Письмо-открытка
Сергея Павловича Королева Юрию Николаевичу и Ольге Яковлевне Москаленко в Москву. Кисловодск, 19 марта 1931 г.
Фотография самолета СК‐4 конструкции С. П. Королева в журнале «Вестник воздушного флота» № 2
1931 г.
А между тем печать продолжала комментировать VII планерные состязания. Первый номер журнала «Самолет» в 1931 г. вышел со статьей отца «Планер „Красная Звезда“», в которой тот определил задачи своей конструкции: «Назначение — одноместный парящий летательный аппарат, позволяющий производить на нем фигуры высшего пилотажа. В частности, из их числа наибольший интерес представляло выполнение мертвой петли. Постройка такой машины имела своей целью практически доказать возможность производства фигур высшего пилотажа на планере вообще. Американский летчик Хозе, сделавший 4 петли, воспользовался для набора высоты помощью самолета, буксировавшего его планер. Таким образом, для планера-парителя, самостоятельно набирающего высоту, подобная задача ставилась впервые». Далее помещен отзыв пилота-парителя В. А. Степанченка о планере «Красная Звезда», в котором он отметил, что управляемость планера хорошая, «мертвые петли» выполнялись на скорости 140 км/ч и что «очередной задачей должно стать конструирование двухместного фигурного парителя, предназначенного для учебных целей». За отзывом В. А. Степанченка следовал его очерк «На планере в „мертвой петле“», где он шаг за шагом описывал свой впечатляющий полет: «Внимание. Даю знать о второй петле. А в голове мысль: „А ведь Сережа и не подозревает“». Заканчивался очерк оптимистическим взглядом в будущее: «Дело сделано. За первым шагом последуют шаги более уверенные, шаги коллектива, развертывающего советский планеризм. За первыми экспериментальными петлями последуют другие, последуют десятки учебных петель, так же необходимых молодому парителю, как высший пилотаж военному летчику. Можно смело сказать, что и эта задача нам по плечу и мы ее выполним».