Страница 116 из 222
. Таким образом, оказались разрешенными и те задачи, которые Центральный совет Осоавиахима ставил конструктору, предлагая ему осуществить планер, пригодный для выполнения фигур высшего пилотажа».
Не менее лестный отзыв о «Красной Звезде» и выполненных на ней «мертвых петлях» поместил журнал «Физкультура и спорт» № 67 за 1930 г. в заметке «Что дал VII Всесоюзный слет планеристов» (эту заметку также хранил отец):
«В области рекордных полетов, помимо многочисленных и интересных полетов Арцеулова, Юмашева, Венслава, Кошица, Козлова и др., слет этого года принес неожиданный сюрприз: Мировой рекорд фигурного полета, установленный пилотом Степанченком. Мертвая петля на планере — не новость. В прошлом году мертвую петлю на планере сделал американский летчик. Однако он не рискнул сделать петлю самостоятельно, его буксировал самолет. Пилот Степанченок сделал 3 мертвые петли без помощи самолета на планере „СК-3“ молодого советского инженера-конструктора Королева. Интересно, что до этого Степанченок ни разу не летал на „СК-3“ и даже не знал всех данных машины, так как ее конструктор заболел брюшным тифом, его свезли в город, в больницу, и Степанченок не успел его как следует расспросить. Выждав ветер в 15 метров в секунду, который предпочтителен для фигурного полета, Степанченок сел в кабину планера, полетел, и вскоре мы увидели его кувыркающимся на планере в воздухе. Это было исключительное по красоте зрелище даже для присутствовавших при этом и видевших всякие виды пилотов. Не надо забывать, что на планере нет ни мотора, ни пропеллера и что мертвая петля требует от планера скорости около 150 км в час и большого искусства от пилота.
Степанченок и Королев, летчик и конструктор, оба доказали полную возможность использования планера для обучения фигурным полетам. Таким образом, планер позволяет проходить на нем весь курс обучения летному искусству полностью».
Заметку сопровождали фотографии «Красной Звезды» на земле и в воздухе.
Итоги Всесоюзного слета планеристов были подведены в газете «Известия» 6 ноября 1930 г. Эту заметку отец вырезал, находясь в феодосийской больнице. В ней говорилось, что в состязаниях участвовало «около 200 парителей, планеристов и учеников. Совершено свыше 3000 учебных и тренировочных полетов, свыше 100 — парящих… В области экспериментального планеризма слет установил мировой рекорд фигурного полета на планере… В области новых конструкций на слете первые места заняли: ленинградский планер „Город Ленина“ тов. Антонова и московский планер „Красная Звезда“ тов. Королева».
Планер «Красная Звезда» и выполненные на нем «мертвые петли» произвели такое впечатление, что отзывы о них появлялись в газетах даже через несколько лет. Так, ко Дню Воздушного флота 18 августа 1934 г. «Правда» опубликовала заметку «Виртуоз пилотажа» с фотографией летчика В. А. Степанченка, которую отец также поместил в свою заветную папку. В ней говорилось о высочайшем мастерстве замечательного пилота и в том числе о его «мертвых петлях» на планере: «Это было в Коктебеле. Степанченок вылетел на планере „Красная Звезда“. Несколько десятков планеристов следили за его полетом. Он поднялся над долиной на 400 метров и неожиданно для всех, набрав необходимую скорость, сделал одну за другой три мертвых петли. Первые в мире мертвые петли на планере!.. После Степанченок перекрыл свои собственные рекорды: в 1932 году он сделал на планере подряд 115 мертвых петель, а потом в 1933 году — 184». Еще одна статья, которая называлась «Василий Андреевич Степанченок», была помещена в «Правде» ко Дню Красной армии 23 февраля 1935 г. И хотя прошло уже почти пять лет с того памятного дня, в ней опять говорилось о «Красной Звезде» и первых в мире «мертвых петлях» на планере.
А сам отец в 1958 г. в перечне своих конструкций напишет так: «Пилотажный планер СК-3 „Красная Звезда“. Конструкция, разработанная и построенная в 1930 году специально для фигурных полетов и пилотажа. На этой машине летчиком Степанченком был впервые произведен в 1930 году высший пилотаж. В дальнейшем высший пилотаж на планерах был введен повсеместно при обучении летчиков».
Но это будет написано через много лет. А в ноябре 1930 г. в феодосийской больнице было очень холодно и Мария Николаевна уговорила врачей отпустить сына к ней в гостиницу «Астория». 7 ноября, после праздничной демонстрации, навестить отца пришел П. В. Флеров, и они горячо обсуждали итоги слета. Убедившись, что его другу лучше и он идет на поправку, П. В. Флеров уехал отдыхать в Сухуми. Однако вскоре состояние отца внезапно резко ухудшилось, появилась сильная боль в ушах и всей голове. Врачи диагностировали воспаление среднего уха — осложнение брюшного тифа. Консервативное лечение не помогало. Необходима была срочная операция, выполнить которую в Феодосии не представлялось возможным. Предстояло немедленно ехать в Москву. Купив билеты на поезд, Мария Николаевна наняла извозчика, который довез ее с сыном до вокзала и помог сесть в вагон. Даже через много лет она с волнением вспоминала ту поездку. Отец чувствовал себя очень плохо, голова раскалывалась, болели уши. В поезде врача не было. Мария Николаевна капала сыну ушные капли, бинтовала голову и страшно волновалась за него. В Харькове пришлось пересаживаться на другой поезд. Мария Николаевна предварительно послала телеграмму Максимилиану Николаевичу, который там работал начальником строительного отдела Управления Донецких железных дорог. Моей мамы в Харькове в то время уже не было, так как она сразу после окончания медицинского института уехала на работу в город Алчевск Донецкой области. Максимилиан Николаевич встретил поезд с носилками, на которых отца перенесли из вагона одного поезда в другой, так как он был в таком тяжелом состоянии, что самостоятельно идти не мог.