Страница 115 из 222
Конструктор планера „Красная Звезда“ — СЕРГЕЙ ПАВЛОВИЧ КОРОЛЕВ — родился в 1906 г. в семье учителя-крестьянина. Планеризмом начал заниматься в 1924 г. В 1929 г. тов. Королев окончил авиационное отделение МВТУ и одновременно гражданскую школу летчиков Мосоавиахима. В этом же 1929 г. на VI Всесоюзных планерных состязаниях в Коктебеле он выдержал испытание на звание пилота-парителя».
Итак, планер «Красная Звезда» был готов к выполнению основного назначения — полетам с выполнением фигур высшего пилотажа. Отец описал первые полеты планера в письме П. В. Флерову и сообщил, что скоро собирается «петлить» (делать «мертвые петли». —
Н. К.
). Но судьба распорядилась по-иному. В течение нескольких дней не было достаточно сильного ветра, а в это время отец заболел брюшным тифом и был помещен в инфекционное отделение городской больницы Феодосии. Оттуда он послал в Москву телеграмму П. В. Флерову: «Заболел брюшным тифом Феодосии точка Все твоем усмотрении Сергей». Флеров поехал в Осоавиахим. Там о случившемся уже знали.
Мария Николаевна вспоминала, что, уезжая в тот раз из дома, сын сказал ей, что плохо себя чувствует, не совсем здоров. Она попыталась остановить его, говоря, что не стоит ехать в таком состоянии, но он уже на ходу ответил, что это невозможно, и побежал вниз по лестнице. Она успела вдогонку лишь крикнуть, чтобы он взял с собой аспирин. А дней через десять вдруг приехал на Александровскую Флеров и сказал, что Осоавиахим предлагает ей поехать в Феодосию. У нее все внутри оборвалось: она решила, что сын погиб. Но Петр Васильевич объяснил, что Сергей заболел и его увезли в феодосийскую больницу. Мария Николаевна сказала, что готова выехать немедленно. Флеров поехал за билетом и следующим утром поезд увез ее на юг. Прямо с вокзала она помчалась в больницу. Врач сообщил, что у ее сына брюшной тиф, но ничего страшного нет. Мария Николаевна поселилась в гостинице «Астория». Этажом выше остановился П. В. Флеров, который оформил отпуск и вслед за ней тоже приехал в Феодосию. Отец рассказал своему другу, как он облетывал СК‐3, Флеров же порадовал его, сообщив о трех «мертвых петлях», которые Степанченок уже выполнил на «Красной Звезде», — впервые в мире. Отец сожалел, что не увидел этого сам, но в то же время был счастлив, что задуманное удалось.
Летчик Василий Андреевич Степанченок у планера
Сергея Королева «Красная Звезда». Коктебель, 1930 г.
Мертвая петля на планере Сергея Королева «Красная Звезда», выполняемая летчиком В. А. Степанченком. Коктебель, 28 октября 1930 г.
Приезд бабушки в Феодосию запомнился К. К. Арцеулову, который написал ей в декабре 1978 г.: «Вспоминая под Новый Год прошлое, вспомнил и волнение, вызванное Вашим приездом в Коктебель к больному Сереже, поездку в феодосийскую больницу, полеты на „Коктебеле“, все, связанное с Вашим коротким пребыванием в Феодосии».
А между тем высший пилотаж на планере явился сенсацией состязаний. Газета «Красная звезда» от 10 ноября 1930 г., вырезку из которой отец сохранил, в статье «Из достижений VII планерного слета. Восходящий поток на береговой полосе — как делались на планере „мертвые петли“» — писала:
«Мировым днем планерного слета был день 28 октября. Южный ветер, сильный уже с утра и достигший к середине дня скорости в 15 м в секунду (15, а не 25, как было напечатано по ошибке телеграфа), окрылил планеристов, уже отчаявшихся, что когда-нибудь задует действительно „приличный ветерок“. В воздух взвилась целая серия планеров, но… скоро все они пошли на посадку: характер восходящего потока не сулил никаких возможностей — поток был очень узок и настолько порывист и неровен, что очень быстро утомлял даже опытных пилотов-парителей. В это время на старте появился планер
„Красная Звезда“
, до этого времени стоявший покинутым из-за болезни своего конструктора и пилота т. Королева и теперь извлеченный из нижнего лагеря по приказанию начальника летной части слета
т. Степанченка
. Надо сказать, что планер „Красная Звезда“ в силу небывалого по величине удельного веса (нагрузки на квадратный метр несущей поверхности) возбуждал сомнения в возможности на нем парить вообще. Теперь, воспользовавшись достаточно сильным ветром, т. Степанченок решил его испытать, чтобы разрушить это предвзятое мнение. Едва справившись с пусковым амортизатором, „Красная Звезда“ начала быстро набирать высоту. Два прохода вдоль склона, и высота над местом взлета достигает приблизительно 200 метров (над долиной до 400 метров). Планер парит! Но что это? Вираж в долину. Крутое снижение. Круче! Еще круче!.. И вдруг — плавное взмытие вверх и ровная, даже ничуть не угловатая, как можно было ожидать, мертвая петля!!!
Потеряв на разгоне перед петлей метров сотню, описав петлю метров 60–70 диаметром и потеряв на выходе из петли не более 10–15 метров, т. Степанченок быстро повернул обратно к склону, направился вдоль него к южному концу горы Клементьева, повернул назад и, все время набирая потерянную на петле высоту, снова приблизился к месту старта. Снова поворот в долину, снова разгон и опять идеально чистая мертвая петля! После нее опять быстрый набор высоты у склона и третья петля!
На старте выложен сигнал, требующий посадки планера: на первый раз хватит! Плавно набирает „Красная Звезда“ в последний раз высоту, поворачивает в глубь плоскогорья и через минуту садится, при шумных овациях, рядом с тем местом, с которого незадолго перед тем взлетела. История советского планеризма обогатилась
новым мировым достижением
.
Правда, мертвые петли на планере уже делались американцами, но у них планер „втаскивался“ для этого на буксире самолета на высоту до 3000 метров и лишь оттуда, в полной безопасности,
постоянно теряя высоту
, делал петли на простом планировании, а не парении после самостоятельного взлета и набора высоты. Самый планер, послуживший для этого, был таким, что и не мог бы „выпарить“ самостоятельно на нужную высоту, так как все внимание в нем было обращено лишь на достаточную прочность для совершения фигур высшего пилотажа. Таким образом, и самый „трюк“ американцев не может даже сравниться с тем
подлинным достижением
, которого добились советские планеристы. Это достижение становится тем более замечательным, что т. Степанченок немедленно после посадки заявил, что отныне он
считает обучение высшему пилотажу на планерах вполне возможным и целесообразным