Страница 6 из 25
. Он стоит, прислонившись к стене, засунув руки в окружающие карманы, с видом человека, у которого в запасе вечность. Капюшон толстовки частично скрывает лицо, но его разные глаза —
один светлый, как лед, другой темный, как ночь
, — буквально пригвождают меня к месту.
— Ты за мной следишь? — спрашиваю я, медленно поворачиваясь.
— Я на тебя смотрю, — тихо отвечает он. — Это разные вещи.
— Это сталкинг, Нейтан, — заявляю я властным тоном.
— Только если тебе это не нравится, — парирует он с едва заметной усмешкой.
Мне следовало бы разозлиться, пригрозить ему, вызвать кого-нибудь… но я этого не делаю. Не могу. Есть что-то в том, как он на меня смотрит — словно знает каждый мой ответ еще до того, как я его озвучу.
А что, если мне это нравится?
— проносится в мыслях, но вслух я говорю другое:
— Зачем ты это делаешь? Почему именно я?
— Потому что ты — единственное, что у меня осталось, — хрипло произносит он. — Все вокруг твердят о законе, об искуплении, о вине… но никто не говорит о том, что выжигает изнутри. А ты знаешь. Ты и есть этот огонь.
— Нейтан, я замужем, — выдавливаю я, и комок в горле почти не дает мне сглотнуть.
Он подходит еще ближе, медленно, не касаясь меня.
— Да. Но как давно ты в последний раз чувствовала, что тебя действительно видят? — шепчет он.
Расстояние между нами сокращается до одного вдоха — того самого, который я отчаянно пытаюсь поймать уже которую ночь.
Затем он резко отстраняется, делает шаг назад, будто прочитав в моих глазах всё то, что я так усердно пытаюсь скрыть.
— Не переживай, Лейла, — бормочет он. — Я не трону тебя. Не сейчас. Я хочу, чтобы ты возжелала меня прежде, чем возненавидишь.
И он уходит, растворяясь за калиткой, словно тень, которая приучилась шагать в такт моему собственному сердцу. Я остаюсь стоять на месте с ключами в руке и ноющей болью в груди. Потому что, в конце концов, он всегда так делает: выпускает стрелы, забирает их обратно и исчезает в темноте.
7
Молчание между братьями
Лейла
Я возвращаюсь домой с бешено колотящимся сердцем, словно кто-то запустил ледяные пальцы мне в грудь и перевернул там то, что лежало слишком глубоко.
Дверь за мной с резким щелчком закрывается, и на мгновение вокруг воцаряется пустота. Только тишина, приносящая сиюминутное облегчение.
Но я уже знаю: это лишь вопрос времени, когда хаос в моей голове начнет набатом стучать снова.
Кристиан сидит на диване с ноутбуком в руках.
— Ты поздно, — говорит он, едва поднимая взгляд.
Я киваю, ничего не отвечая.
Мне не хочется говорить. Рано или поздно придется, но я надеюсь, что этот момент наступит как можно позже.
— Кристиан… — бормочу я, снимая пальто и вешая его на место.
Его глаза говорят то, что голос произнести не решается: тревога, возможно… или что-то, ужасно похожее на горькую вину.
— Лейла… — вздыхает он, закрывая ноутбук. — Сейчас не время расспрашивать о Нейтане.
— Не время? — переспрашиваю я, повышая голос. — Не время после того, что произошло сегодня вечером? — наступаю я, чувствуя, как дыхание начинает застревать в горле.
— В каком смысле? Что произошло? — он идет на кухню, даже не поинтересовавшись моим эмоциональным состоянием, в которое я только что рухнула.
— Ты знаешь. Ты знаешь больше, чем говоришь, — шепчу я, чувствуя, как голос дрожит в горле.
Наконец он соизволил посмотреть на меня. Но его взгляд больше не имеет надо мной никакой власти. Он холодный, ледяной, словно мужчина, за которого я вышла замуж, оказался заперт внутри той своей части, которую скрывал до этого самого момента.
Его глаза больше не блестят: теперь они темные, мрачные.
С чего бы ему упускать правду, которую он прячет за всем этим напускным спокойствием человека, который знает, но молчит?
Он знает, что сделал Нейтан. Знает, на что тот способен. И не говорит мне.
Но вопрос в другом: почему?
Если бы я всё еще была влюблена в своего мужа, возможно, я бы не сомневалась в его молчании или во лжи, которую он произносит, глядя мне прямо в глаза.
Сейчас же я смотрю на него с совершенно другим пониманием, будто он только теперь начинает показывать свое истинное лицо.
Что, если он как-то связан с Нейтаном?
Эти вопросы так и бьются во мне, но я не могу позволить себе озвучить их. Если я чему и научилась за эти годы, так это тому, что никогда нельзя обвинять без уверенности.
А у меня этой уверенности нет. Не сейчас.
— Лейла… — начинает он, но я его перебиваю.
— Почему ты мне ничего не говоришь? Кристиан, это опасно! Он… он за мной… он следит за мной! — срываюсь я под конец, и мой голос ломается.
— Всё не так просто. Я не хочу, чтобы ты всё знала, потому что… — он осекается, будто сболтнул лишнее.
И именно это молчание становится подтверждением: он знает.
Он прочищает горло.
— Потому что я не хочу, чтобы ты боялась.
Его взгляд пронзает меня, и я понимаю, что в его глазах читается не просто желание защитить. Это страх.
Страх перед самим собой.
Страх перед тем, кем может стать его брат.
А я? Я уже не понимаю, то ли мне дышать, то ли бежать.
На мгновение я замечаю кое-что на кухонном столе. Папка.
УИНТЕР-ЛЕЙК
.
Сердце пропускает удар. Кристиан мгновенно это замечает и резко захлопывает ее. Слишком быстро.
— Тебе не нужно читать эти документы, — холодно говорит он. Это не тон мужа. Это тон человека, которому есть что скрывать.
— Кристиан, — произношу я, пытаясь успокоиться. — Я не могу просто стоять и смотреть. Я хочу знать. Хочу понять, почему ты всегда был так скрытен с ним, почему за все эти годы ты ни разу толком не поговорил со мной о Нейтане.
Он подходит и едва касается моего плеча. Это мимолетное прикосновение приносит с собой всю ту фрустрацию, что копилась во мне последние дни.
— Я обещаю тебе, что буду осторожен. Но ты… ты должна мне верить, — бормочет он.
Верить… кому?
— шепчу я про себя.
Я могла бы сказать это вслух, но лишь горько улыбаюсь: это только начало.
Тайная война между мной, моим мужем и его братом.
И никто не выйдет из нее невредимым.
Я — в первую очередь.
Потому что одно я знаю наверняка: между Кристианом и Нейтаном, между секретами и одержимостью, моя жизнь больше никогда не будет прежней.
Мой разум забегает вперед, пытаясь просчитать следующий ход.
Но Нейтан… Нейтан играет по правилам, которых я еще не знаю.