Взломана тобой

Лейла не знает, что в первый раз меня арестовали, когда мне было семнадцать.

— Не из-за денег. И уж точно не ради забавы. А потому что я искал Бетти. Я взломал базу данных Уинтер-Лейк, будучи уверенным, что кто-то её забрал. А вместо этого нашёл кое-что похуже. С того момента они решили, что проще сделать монстра из меня.

Боль и удовольствие сливаются воедино. Она выгибается, кричит, дрожит. Когда мне кажется, что она вот-вот сломается, я убираю острый перец и заменяю его своим языком, одновременно успокаивая и пытая.

— Мне следовало бы остановиться. Следовало бы отпустить тебя, прежде чем я уничтожу тебя, — тяжело дышу я. — Но я не могу. С тобой я никогда не мог этого сделать.

Я смотрю на неё, согнутую подо мной, дрожащую, с блестящими глазами и покрасневшим телом.

— Посмотри на себя… такая идеальная, пока я разрушаю тебя. И я, который даже не достоин прикасаться к тебе.

Она моя. Полностью

.

И пока я наблюдаю за ней — такой согнутой, беззащитной и потерянной в удовольствии, я осознаю абсолютную истину: Лейла — это не просто страсть. Это моя одержимость. Мой тёмный мир.

Никто, даже Кристиан, никогда не сможет соперничать с этой запретной, разрушительной и бесповоротно нашей связью.

28

Тёмная дверь

Ле

йла

Я просыпаюсь, и моё тело всё ещё горит от воспоминаний о Нейтане, а сердце колотится в диком, бешеном ритме. Спальня погружена в тишину, бледный лунный свет пробивается сквозь окна, но я не могу обрести покой. В голове бушует вихрь эмоций: желание, страх и вина смешиваются в удушающий узел.

Воспоминание о прошлой ночи живо и осязаемо: его крепкая рука, сжимающая меня, хриплый голос, собственнически шепчущий моё имя, каждый толчок и каждая ласка, которые истощали меня. Взрыв. Видео с Кристианом. Всё это сливается с удовольствием, которое я до сих пор чувствую на своей коже. Но именно этот маленький, проклятый острый перец — этот жестокий и извращённый жест — оставил на мне неизгладимый след.

Я встаю с постели, тело всё ещё подрагивает, и подхожу к окну. Город спит, не подозревая о том, какой хаос один человек может посеять в с виду нормальной жизни. И я, именно я, стала его эпицентром.

Кристиан. Мой муж. Мужчина, которого я люблю и который ни о чём не подозревает. От этой мысли желудок скручивает спазмом. Его нежная улыбка, надёжность его рук, его преданность… всё это жестоко контрастирует с Нейтаном. Кристиан — это любовь, защита, нежность. Нейтан — это страсть, одержимость, тьма. И эта тьма поглотила меня.

Я смотрю на себя в зеркало: растрёпанные волосы, блестящие глаза, бледное лицо. Я знаю, что больше не могу притворяться, будто ничего не изменилось.

Сидя на краю кровати, я глубоко вдыхаю. В моих мыслях формируется чёткое и ясное решение: я должна узнать правду. Должна понять, кто такой Нейтан на самом деле, какие секреты он хранит и что значит всё то, что произошло между нами. Я больше не могу жить во лжи и вести двойную жизнь. Кристиан не заслуживает обмана, но и я больше не в силах подавлять то, что чувствую.

Я знала, что Нейтан устроил взрыв. Я знала, что Кристиан убил человека. И несмотря на всё это — а может, именно поэтому — я не могу оторваться ни от одного из них.

Я беру телефон и начинаю набрасывать заметки, списки, мысли обо всём, что знаю о Нейтане: его одержимость, его взгляды, грубые слова, жесты, которые оставили на мне клеймо. Во мне просыпается адвокат. Лейла Гилберт ничего не оставляет на волю случая.

— Я больше не могу это игнорировать, — шепчу я сама себе, и мои руки дрожат, пока я пишу. — Я должна знать всё. И если понадобится… я должна принять решение.

Осознание того, что я собираюсь сделать, заставляет меня чувствовать себя живой, какой я не была уже много лет. Кристиан останется в неведении ещё совсем недолго. Правда о Нейтане — это дверь, которую я обязана открыть, и ничто меня не остановит.

Каждая мысль о нём заставляет меня трепетать. Память о его теле, прижатом к моему, собственнические руки, резкие слова… всё это — шрам, который не сотрётся. И всё же, помимо удовольствия, я чувствую новую ясность. Правда где-то там, спрятанная среди тайн и опасных игр.

Я опускаюсь на кровать, голова полна планов и вопросов.

Почему Нейтан так неистово хочет меня? Почему он толкает меня к неверному выбору? И что он знает такого, о чём я до сих пор не догадываюсь?

У меня нет ответов, но есть решимость. Я буду копать. Я буду расследовать. Я раскрою каждый секрет. И когда я это сделаю, я приму окончательное решение. Больше нет места для компромиссов, лжи или полуправды.

Когда небо над Манхэттеном начинает светлеть, я делаю глубокий вдох.

— Я всё узнаю, — бормочу я, сжимая простыни в руках. — Всё. А потом решу, кем я хочу быть… и кого я действительно хочу видеть рядом с собой.

Эта ночь не была просто сексом. Она не была просто удовольствием. Она была откровением.

Нейтан открыл тёмную дверь внутри меня. Дверь, которую я больше не могу закрыть.

И я готова переступить этот порог.

29

Казнь

Лейла

Правда никогда не обрушивается на тебя как удар кулака.

Она приходит как чужое, неправильное прикосновение — из тех, что дают ясно понять: кто-то трогал тебя, не спросив разрешения.

Потому что правда открывается вся и сразу. Не как последовательный рассказ, а как казнь.

Я сижу напротив Кристиана и слушаю, как он говорит. Его голос спокойный, контролируемый, профессиональный. Точно такой же, каким он пользуется на допросах, когда хочет, чтобы подследственный потерял бдительность.

И именно в этот момент до меня всё доходит. Он разговаривает не с женой. Он разруливает ситуацию.

— У вас тут что, семейный совет? — раздается голос с другого конца стола.

Нейтан только что появился из ниоткуда, словно призрак, которого никто не звал.

— Скажи это, Кристиан, — шепчу я. — Скажи это при нем.

Кристиан смотрит на меня так, будто выбирает: пристрелить меня или во всем сознаться. Он выбирает второе только потому, что это более мучительный и долгий путь.

— Это я его арестовал, — признается он.

— Ну, до этого места мы все уже додумались, — вставляет Нейтан саркастическим тоном.

Всё это похоже на настоящую казнь, где каждый из нас просто ждет, когда его приговорят.

— Почему? — спрашиваю я.

Кристиан глубоко вдыхает. А потом улыбается. И именно эта улыбка меня уничтожает.

— Потому что он всегда был лучше меня, — говорит он.

Нейтан не двигается, но я чувствую, как он внутренне напрягается.