Страница 69 из 87
— Молодой человек, наука — это не только увлекательные исследования и умопомрачительные открытия. Наука — это на девяносто процентов работа мысли. Нужно думать. Вы поставили вопросы и задачи, это требует осмысления. Увидимся через неделю. Не смею вас задерживать. Я не люблю гостей, Александр Николаевич, я здесь работаю. Пожалуйста, уходите. До свидания. Полагаю, у вас не должно было остаться вопросов.
Я оказался на улице в полнейшем недоумении. Постояв пять минут, хотел было вернуться и потребовать, в конце-то концов, от Сицкого дать мне приют ещё на четыре часа, пока не вернётся извозчик. Но дверь была заперта, а вскоре я увидел, как из приоткрытой форточки вылетел ворон и умчался прочь.
— Ну, так, по первому впечатлению, мне не очень нравится быть учёным… Диль!
— Я здесь, хозяин.
— Там, в город отсюда едет извозчик, с которым я приехал. Догони его, скажи, чтобы ехал обратно. Заплачу всё, что обещал, освободился раньше.
— Есть!
Диль исчезла. Я, нехорошо ругаясь, пошёл к дороге. «Увидимся через неделю». А вот фиг тебе, между прочим! Я на следующих выходных уже обещал Даринку к законным родителям отвезти. Конечно, я отвезу её в пятницу, а вернусь в субботу, но в гробу я вертел после таких трипов ещё к неуравновешенному Сицкому переться. Нет уж, всё. Хватит. Хочет заниматься со мной наукой — пусть летит ко мне и играет по моим правилам.
Вообще, замечаю такую вещь: как только я играю не по своим правилам, так мне сразу же не нравится. Следует сделать отсюда вывод: к удавам чужие правила. В конце-то концов, я — взрослый, самодостаточный человек! Нужен мне этот Сицкий тридцать раз. Мир бездну времени существовал без умения перемещаться в пространстве мгновенным образом — глядишь, и ещё столько же простоит. Меня, между прочим, всё устраивает! Хотя конкретно сейчас я и не отказался бы переместиться в пространстве мгновенно, но подумаешь, мелочи жизни!
С даринкиными родителями, кстати, тоже песня. Весна уже вовсю началась, а значит, что? Значит, скоро нужно пахать. Пахать — это лошади. Ну, или быки… Корова нужна — совершенно точно, жить в деревне без коровы — это и не жить вовсе, то я в какой-то книжке читал, значит, правда. Этим заниматься нужно, деньги вкладывать, Диль гонять. А у меня, между прочим, в больнице этот чёртов Зиновьев валяется, и любое отвлечение Диль — это риск для Таньки и Даринки! Иными словами: головняков куча! Так что решено: Сицкого вычёркиваю. Полагаю, у него не должно будет остаться вопросов.
Когда я вышел к дороге, как раз подъехал извозчик.
— Ну вы, барин, чудите! — радостно воскликнул он. — Куда едем-то?
— В психиатрическую.
— Как прикажете! — не удивился извозчик.
Складывается впечатление, что белодолских извозчиков я уже никогда и ничем не смогу удивить…
Акакий Прощелыгин встретил меня необычайно ясным взором и ледяным спокойствием. Как только мы с ним обменялись рукопожатиями, он сказал:
— Мне жаль.
— Чего именно?
— Мне жаль, что мою жизнь не осветила такая трагическая любовь, о которой я бы вспоминал перед смертью. Этот крохотный штришок изрядно украсил бы мой образ, но — увы. Работать приходится с тем, что есть. Я готов возглавить кафедру зельеварения.
— Нет-нет-нет, погодите, я вам предлагал лишь гипотетическую возможность преподавания…
— Я. Готов. Возглавить. Кафедру. Зельеварения.
Мне осталось только отступить перед такой свирепой решимостью.