Второй лучший

Как они это делают чисто технически? Вопрос хороший. Когда я только поступил в академию, то был ещё молод и глуп и слабо представлял механику обращений, а потому не зацикливался. Но сейчас меня обуяло любопытство, ибо воображение нарисовало в саду толпу ёжащихся от холода голых студентов, стыдливо прикрывающих друг от друга особо значимые в стратегическом плане места.

Не сумев совладать с любознательностью, я перед началом испытаний дошёл до означенного полигона и фактически сразу же глубокомысленно сказал: «А-а-а, ясно». И ушёл.

Студентов там пока не было, был преподаватель, который хмурясь и что-то ворча себе в усы сноровисто устанавливал многочисленные палатки. Такие, узенькие, в которых можно только стоять или сидеть. Из подобных в походах делают туалеты.

Всё гениально — просто. Всё не гениальное — ещё проще.

В кабинете собралась прежняя команда: Боря, Стефания, Натали и Акакий. Все были в замешательстве, кроме, разумеется, Натали — она была в простыне.

— В ваших записях, — сказала Диль, указав пальцем на один из многочисленных листов бумаги, лежащих на столе, — в качестве переменной для состава зелья указана вот эта величина.

— Правильно, — сказал Боря. — Эта переменная — дух Натали и её разум. Мы со Стефанией вместе её вывели.

Диль постучала по листу пальцем.

— Её я и использовала при разработке заклинания. Всё логично.

Стефания охнула. Боря почесал лоб.

— Но я тогда даже не знаю… Получается, надо для каждого выводить свою переменную и составлять своё заклинание?..

Акакий фыркнул.

— Вот что значит работать с недоучившимися студентами! Вы что, не знаете методов обобщения⁈

— Мы, господин Прощелыгин, не «недоучившиеся студенты»! Мы ещё всего-навсего третьекурсники и многого не проходили в силу возраста!

— Хотите сказать, что полностью закончили академический курс?

— Нет…

— Вот я и говорю: недоучившиеся студенты.

— Это ужасно, Акакий, — надулась Стефания. — За что вас только любят ваши студенты?

— За то, что я не льщу им в глаза, госпожа Вознесенская.

— Хватит, — попросил я. — Что-то мы можем сделать?

— Ну, — подошёл к столу Прощелыгин, — при составе зелья обобщить довольно просто: размыкаем контур на графике и переписываем переменную, на её основе составляем пропорцию. Но зелья в большинстве своём воздействуют на того, кто принимает, так что там разночтений быть не может. Отдельная статья — зелья широкого спектра, уже практически амулеты по своей сути — вроде того, что защищает ваш дом от фамильяров. Но там это опять же несложно. Контур заменяется окружностью заданного диаметра, и вместо вектора ставится поле…

— Я так и думал.

Акакий искоса на меня посмотрел. Я не отвёл взгляда.

— Кгхм… Ладно. Я могу обращаться к вашему фамильяру?

— Разумеется. Диль, ответишь Акакию на вопросы?

— Если ты велишь — конечно, отвечу.

— На каком принципе основываются заклинания, которые направлены на конкретного человека?

— Таких заклинаний нет.

— Этого не может быть! Вы хотите сказать, что нельзя заклинанием воздействовать на кого-то конкретно⁈

— Это возможно, однако для концентрации заклинательной силы используется то, что в теории и практике заклинаний именуется «приговором». Есть несколько различных формул, которые включают имя заклинаемого. Для лучшего эффекта рекомендуется также использовать портрет или личную вещь заклинаемого.

— Этого я и опасался… Получается, простым заклинанием не обойтись, тут уже ритуал.

— Всё верно, это будет именно что ритуал. И это заклинание, даже с приговором, не будет работать правильно, его необходимо будет переписать, но я не знаю, чем заменить переменную.

— Единицей, — проскрипел сквозь зубы Акакий.

— Вы… полагаете? — озадачилась Диль.

— Ну разумеется. Если поставить нуль, то вышвырнем из небытия вообще всех, кто там находится, и бросим их к своим ногам. Это будет картина в духе Босха.

— Так получится сделать? — вмешался я.

— Да, — хором откликнулись Диль и Акакий. Акакий добавил: — Пара часов работы. И нам потребуется новый испытуемый. Но у меня сейчас лекция…

— Ладно, время терпит. Однако громоздко всё получается… Ритуал, личная вещь… Но мы ведь учёные, первооткрыватели. Наша задача показать принцип, а напильником пускай потом дорабатывают другие. Верно я говорю?

Все хором заверили меня, что говорю я именно что верно, после чего разошлись по занятиям. Кто — вести, а кто — наоборот, грызть гранит науки. Осталась Диль.

— Докладывай, — кивнул я.

— Зиновьев выписался и уехал домой.

Эта книга завершена. В серии Господин учитель есть еще книги.