Второй лучший

Глава 50 На службе силы зла

Господин Черёмухов притащился к господину Жидкому домой на следующий день после того, как Зиновьев загремел в больницу. Да, не только проститутки праздновали освобождение от диктатуры озабоченного аристократа, но и Черёмухов, которого никто не видел с тех пор, как его выпустили из-под стражи.

Но если проституток, судя по всему, вполне устроило тюремное заключение с обвинением в захвате заложников, то Черёмухову такие расклады не улыбались.

— Вы не понимаете, что это за человек, — бормотал он, заламывая руки, в зашторенной наглухо столовой.

— Мы понимаем, — сказал я.

— Не понимаете!

— Прекрасно понимаем, успокойтесь. Лучше рассказывайте как есть!

— Я рассказываю: это страшный человек! Возможно, сам дьявол. Он всё знает, всё и обо всех! Смотрит на тебя — и как будто бы видит насквозь, я не шучу, господа! И этот его слуга — это фамильяр!

— Да мы и это знаем…

— О Господи… Он может найти кого угодно, где угодно! Невидимым рыщет по свету, может быть, и сейчас рядом с нами.

— Нет, сейчас его нет рядом с нами.

— Откуда вам знать⁈

— Диль, объясни, откуда нам знать.

— Потому что я — фамильяр, и я бы его почувствовала.

— Господи!

— Нет, я — фамильяр.

— Господи, фамильяр!

— Дилемма Эдуардовна, вы можете исчезнуть, чтобы не смущать нашего друга.

Если супруга Фадея Фадеевича в детстве отчаянно мечтала сделаться магом, то Черёмухов сейчас представлял собой её противоположность: он благодарил бога за то, что родился без магического дара. Ему было хорошо известно, что Килька способен разыскать любого мага в мгновение ока в любой точке земного шарика. А вот разыскивать человека без магических способностей было гораздо, гораздо более трудно. Мне такие задачи облегчал торрель, но у Зиновьева, насколько я успел понять, ничего подобного в арсенале не было. В отличие от Диль, Килька очевидно туповат и не столь успешно генерирует прорывные идеи.

Поэтому Черёмухов выбрал для укрытия квартиру прокурора, в которой его вряд ли будут искать, и избегал помещений с раздвинутыми шторами, так как боялся всевидящего ока Кильки.

Господин Жидкий был удивлён изрядно, увидев у себя на пороге жалкого, дрожащего преступника, которого не так давно буквально вырвали у него из цепких лап. Удивление, впрочем, было не лишено приятности. Однако Жидкий, выслушав Черёмухова, здраво рассудил, что без Соровского тут не обойтись, и пригласил меня поужинать. Вот такой человек: всё у него через работу.

А рассказывал Черёмухов действительно любопытные вещи.

Оказывается, он на самом деле был писателем. Жил, как и полагается, впроголодь, неустанно обивая пороги издательств, в которых его уже хорошо знали и старались по возможности на эти самые пороги не пускать. Иногда удавалось пристроить в журнал или газету рассказ, очерк или ещё какую-нибудь мелочёвку. Жить на эти доходы было, разумеется, невозможно, и Черёмухов всё глубже погружался в пучины отчаяния.

И вот однажды он, в полном соответствии с каноном, встретил Сатану.

Сатана представился Зиновьевым и предложил Черёмухову работу в принадлежащей ему газете. Задачей Черёмухова было вести колонку литературных обзоров для культурной московской публики. И поначалу он решил, что сорвал джекпот в жизни. Ему дали неплохой оклад, за каждую рецензию доплачивали отдельно, а самое главное, совершенно бесплатно присылали книжные новинки из всех издательств.

Черёмухов, как и любой уважающий себя писатель, читать очень любил. И как любой человек, просто обожал высказывать своё драгоценное мнение, особенно зная, что это мнение прочитают сотни людей.

Его полностью увлекла новая работа месяца на три. Потом всё же пробудился внутренний творец, и Черёмухов начал потихонечку пописывать в стол. Нет, речь идёт не о психическом расстройстве, в результате которого человек справляет малую нужду в ящик стола. Речь о создании литературного произведения без особенных надежд на его публикацию.

Работа увлекала его всё больше, и за два года Черёмухов закончил вполне себе неплохой роман. Но за эти два года произошли и другие события.

Однажды вместе с очередной новинкой Черёмухов получил записку от своего благодетеля. В записке было высказано вежливое пожелание увидеть на эту книгу положительный отзыв.

Книга, разумеется, оказалась полнейшим шлаком, от которого хотелось уснуть вечным сном. Черёмухов поборолся с собой и победил. Написал такой хвалебный отзыв, что сам в него поверил. На следующий день получил банковский чек на хорошую сумму.

Это повторялось ещё несколько раз. Хорошие книги надо было обливать помоями — и Черёмухов обливал. Плохие — хвалить, и Черёмухов хвалил. Он не задавал вопросов, он просто выполнял свою работу, оправдывая себя точно так же, как оправдывал бы любой, в сущности, человек, идущий на сделку с совестью.

Как стало понятно после, всё это было проверкой лояльности и моральной гибкости. Проверку эту господин Черёмухов с честью выдержал и удостоился приглашения к Зиновьеву на ужин. После ужина Зиновьев протянул Черёмухову свёрток, форма которого так и кричала о литературном содержании.

— Я думаю, вам можно доверять, господин Черёмухов, — сказал со значением Зиновьев. — Прочтите это, пожалуйста. Обзор писать не нужно. Никто не должен видеть эту книгу. Прочтите её и верните мне через неделю. Я хочу узнать, что вы о ней думаете.

Грешным делом, Черёмухов решил, что Зиновьев сам накропал романчик и хочет услышать мнение со стороны. К тому моменту Афанасий Леопольдович достиг уже таких успехов в области моральной гимнастики, что не видел никаких проблем в том, чтобы расхвалить книгу в пух и прах, даже не читая. Но всё ж таки прочитал. За неделю. Трижды.

— Когда я закончил, то вышел на улицу и уставился в небо. Светало. Небо было по-прежнему сверху, и солнце действительно собиралось опять на него забраться, чтобы вечером неизбежно скатиться. Где-то цокала копытами лошадь. Перекрикивались идущие на рынок торговки. Начинали чирикать птицы. Жизнь продолжалась. Небо не рухнуло. Несмотря на то, что я прочитал. И это было самым страшным моментом в моей жизни: осознать, что жизнь продолжается в том же духе, даже когда существуют такие вещи…

— А что вы прочитали?