Страница 3 из 87
— Объясните, зачем.
— С этим мне просто поговорить. Ну, Фадей Фадеевич, если закрыть глаза на противозаконный аспект дела, то разве человек, с нуля поднявший такую схему, не вызывает уважения? Разве не сможем мы найти возможности перенаправить его энергию в мирное русло?
— Всё может быть, однако он арестован, в Москве знают, всё официально. Осталась рутина — всё оформить и передать в суд. Там, возможно, я сумею походатайствовать о смягчении наказания. Но, опять же, в разумных пределах. Ему очень повезёт, если он получит лет пять каторжных работ.
— Это как забивать гвозди микроскопом.
— Микрочем?
— Прибор такой, мельчайшие частицы разглядывать.
— Зачем же тогда им гвозди забивать?
— Вот и именно что нелепость. Государство может от Черёмухова огромные прибыли получать, а вместо этого он будет пять лет валить лес в тайге. Какой в этом смысл?
— Идите в политику, Александр Николаевич. Проводите реформы.
— М-м-м, нет, благодарю за предложение. Впрочем, я могу послать в политику Диль, наверное, у неё получится протащить какую-нибудь реформу.
— Господи, я как будто разговариваю с ребёнком… Но взрослым. Жуткое ощущение. Нет и нет. Этот типсус у меня не выйдет. Порода скользкая, потом попробуй поймай.
— Ладно, следующий лот — господин Гнедков.
— Здесь готов пойти навстречу.
— Действительно?
— Действительно… В законе есть мутная оговорка насчёт срока давности. Нельзя трактовать однозначно, однако если вы наймёте хорошего юриста — а вы, я уверен, наймёте — он выкружит дело в пользу Гнедкова. Здесь я согласен не упираться. Забирайте сего господина, но обо всём, что он вам расскажет, настоятельно прошу меня уведомить.
— Это само собой, даже не обсуждается. Сегодня можно забрать?
— Хоть сию минуту, документы у меня с собой.
Жук, блин. Так бы он и пошёл навстречу, если бы Гнедков давать показания не отказался. Просто видит, что иными путями у него информацию не выудить.
— Ну а другие-то двое откуда?
— Помните ту семью, благодаря которой мы с вами познакомились? Возможно, та женщина с девочкой, которые сидели в коридоре, вам что-то напомнили?
Жидкий нахмурился. Вышел из-за стола, выглянул за дверь, завис на несколько секунд и вернулся.
— Помню. Девочка — маг, инициированный единорогом, согласно показаниям свидетелей. Что они здесь делают?
Я показал Жидкому заметку в «Последних известиях». Тот, пробежав текст взглядом, как-то совсем уж нехорошо усмехнулся.
— Видите ли, Александр Николаевич, здесь и сейчас вы можете осознать, что я не такое уж воплощённое зло, каким могу казаться. Как правило, если я в кого-то вцепляюсь, будто служебный пёс, делаю это не напрасно. Я, заметьте, не задаю вопросов о той ситуации, хотя с ней всё ох как не очевидно было. Вы тогда со мной сражались. Вы защищали эту семейку. Вы были хорошим, правильным, на белом коне спасителем. Однако творя лишь добро направо и налево, всеобщего благоденствия не достигнуть. Если человеку суждено отправиться в каторгу — он там будет. Он просто не найдёт иного пути в жизни. Люди не ценят уроков, которые не прошли от и до. Люди не делают выводов из опасностей, которых чудом сумели избежать. И если даже насчёт Черёмухова я могу в чём-то с вами согласиться, пусть даже во всём, по-человечески; то насчёт этой пары — прошу прощения. Нет. Они крали и сбывали краденное. И, в отличие от господина Черёмухова, не обладают никакими ярко выраженными талантами. Так что для них валить лес — самое подходящее занятие и самая большая польза, которую они только могут принести государству. На этом разговор полагаю законченным, никаких иных доводов я не приму. Забирайте Гнедкова, если хотите.
— Ладно, — вздохнул я. — Заворачивайте вашего Гнедкова. Но вы же понимаете, что это ещё не конец?
— Понимаю. Но и вы понимаете, что противодействовать я вам буду всеми имеющимися у меня немалыми ресурсами.
— Охотно понимаю. Но несмотря на это, мы с вами остаёмся добрыми друзьями.
— Разумеется. С чего нам враждовать? Даже если я вас посажу — буду регулярно писать письма и навещать, с нетерпением ждать вашего освобождения.
Мы пожали руки и отправились забирать Гнедкова из цепких лап закона.