Страница 143 из 153
Жму на кнопку, пока не доходит до уровня 5x кофеина. Кофе, брызгая, стекает в кружку. Статическое напряжение трещит во мне, потому что время на исходе, но у меня есть потенциал! Я могу стать великой!
В квартале от офиса я отхлебываю кофе и чихаю. Он все еще очень горячий – о боже, кружка! Я унесла кружку с индикатором настроения! Комнатная кружка на улице. Офисная кружка в дикой природе! Какой опыт!
От этой мысли я хохочу и расплескиваю кофе на тротуар, который отталкивает жидкость – это новая стратегия для поддержания чистоты улиц, – так что капли кофе грустно катятся прочь, когда-нибудь они все же найдут кусочек сырой земли, по природе своей способный принять одинокий пролитый кофе. Истомившийся от странствий, уставший, потерянный, ищущий, куда бы приткнуться. Понимаю тебя, крошечка кофе! Удачи тебе, малыш!
Делаю селфи с кружкой в этой дикой природе, в диких бетонных джунглях Нью-Йорка, и кружка меняет цвет с кислотно-оранжевого на серый и обратно. Отправляю это все в чат Крошек, и они тут же пишут: как смешно, а что ты делаешь, а где ты и все ли с тобой в порядке?
* * *
Я слонялась по магазинам, меня выгнали из лобби с высокими сводчатыми потолками, а также из зоопарка, где животных проецируют в клетки, и после того, как в одном месте я поорала под хард-рок, а в другом послушала джаз, я опять вижу звонок от Джанет. Но пока не могу говорить. Нужно продолжать. Нужно добывать впечатления. Нужно, чтобы все получилось, нам всем это нужно. Я хочу доказать ей, что могу.
Сбрасываю цветочный горшок с подоконника просто потому, что на тротуаре были две трещины, и сразу сама расстраиваюсь, кладу бедные цветочки в рюкзак, обещая посадить их снова где-нибудь в новом, лучшем месте.
Мужчина лет сорока – волосы завязаны в хвост – спрашивает у меня дорогу, и я отвечаю, что не знаю, где нахожусь, и разве не чудесно заблудиться, ведь дело же не в пункте назначения.
«Осторожнее с тем, что впускаешь в свой разум», – говорил Маша. Но я впустила туда все, и теперь там ничего нет.
крис [11:28]
ли, все ок?
твой трекер говорит, что ты сегодня побывала в шести разных районах
а еще даже не полдень
ли [11:38]
я норм
все норм
я просто живу!
Отправляю сообщение с часов, наговаривая текст. Правда, женщина впереди меня подскакивает, и до меня доходит, что я, видимо, не говорю. Видимо, я кричу.
Когда добираюсь до квартиры Зури в Верхнем Вест-Сайде на винную вечеринку Крошек, оказывается, что я прошла уже 30 433 шага.
Скидываю непарную обувь, о которой позабыла, оставляю у двери и как-то сразу оказываюсь на полу, жую маленькие кусочки сыра, и разговор течет вокруг меня.
Время на исходе
. Съедаю кубик какого-то белого, жесткого французского сыра, и он мне не нравится, но рефлекторно хватаю еще один и запихиваю в рот. Не знаю, о чем все говорят. Я просто продолжаю есть и пить, жевать и чавкать, меня все еще штырит от кофеина, а потом слышу имя Вероники и всплываю в комнату из глубин тела.
– Не хочу показаться грубой, но она такая кокетка.
– Да, и вечно носит блузки с глубоким вырезом, а ей даже не идет.
– И она думает, что все знает, постоянно советы мне дает.
– Точно! И прям хочется сказать, типа, ты с собой разберись сначала.
– Ага, а ты слышала, что ее никак не повысят?
– Ага, и она все не может найти себе парня.
– Потому что она спит со всеми на первом свидании.
– Я не говорю, что она шлюха, но мне бы точно было неловко так себя вести. По-моему, это… типа…
Выплевываю оливковую косточку, которая была у меня за щекой. Очевидно, я перешла от сыра к оливкам и сама не заметила. Допиваю остатки вина в три больших глотка и наливаю еще один бокал до краев, пока он не начинает верещать: «Ты будешь буха-а-ая! Веселись, но не дерись!»
– Упс. – Я пожимаю плечами, чтобы они продолжали, но поздно: они уже про меня вспомнили.
– Ли, с ней, наверное, ужасно жить вместе, – говорит кто-то, и я замираю.
– Да, Ли, тебя же Вероника тоже бесит?
Кто-то звонит в дверь и потом сразу трижды громко стучит. Я сижу ближе всех к двери, поэтому встаю, стряхиваю со штанов крошки от крекеров и впускаю Веронику – она вбегает, несет еще вина и упаковку диетических брауни, извиняется за опоздание (что-то случилось на работе).
Кто-то из Крошек встает и с ней обнимается. Другие с дивана делают комплименты ее наряду. Она распаковывает припасы, ставит на стол в центре круга. Взбивает волосы, когда все готово.
Вероника – она всегда старается изо всех сил, а в этом мире такое, похоже, наказуемо. Я невольно опять загадываю. Если она посмотрит на меня и улыбнется, я ей скажу. Если она улыбнется, я отвечу на вопрос, который мне задали перед тем, как она постучала. Она смотрит на меня, и вот оно: широченная улыбка. Которая означает, как она счастлива здесь быть.
– Ли, ты как? Выглядишь не очень.
– Я… я…
– Не в смысле плохо. Просто, знаешь, ты какая-то бледная.
– Вероника.
Я борюсь с собой, понимая, что лучше бы мне заткнуться, но уже слишком поздно. Придется сказать. Она протягивает руку и щупает мой лоб тыльной стороной ладони.
– Хотя ты всегда бледноватая. Но это другое. В смысле, ты как будто приболела. Ты все равно красивая, конечно. Просто приболела. Может, нам нужно тебя…
– Господи, Вероника, помолчи хоть раз. Я пытаюсь тебе что-то сказать.
Остальные, которые разрезали шоколадный прямоугольник на кусочки, замолкают.
– Они спросили, не бесишь ли ты меня. – Я сглатываю. – Так вот, по правде. Да. Бесишь. Потому что, ну, ты бесишь.
Рука Вероники падает с моего лба.
– Ты такая… Тебя много. Ты громкая, и командуешь, и все время лезешь в мои дела.
Слова катятся, я не могу остановиться.
– Ты самая бесячая соседка во всем мире.
Я смотрю в светло-карие глаза Вероники. Они леденеют, ресницы моргают все чаще. Я говорю быстро, чтобы успеть. Кажется, у меня распахнуты ребра и я наконец могу сказать что угодно, не рассуждая, не фильтруя, не сортируя и не сравнивая свои слова со всем, что изучала.
– Но знаешь что? Я единственная, кто скажет тебе в лицо, что я о тебе думаю.
Она хватает сумочку и что-то ищет внутри.
– Стой, это еще не все.
Я хватаю Веронику за запястье, но она скидывает мою руку. С галерки пожирателей брауни доносятся охи и ахи.
– Вероника, послушай меня. Я тебе это говорю, потому что ты моя подруга. Лучшая подруга из всех, что у меня были. И лучше я буду каждый день беситься, чем жить без тебя.