Страница 144 из 153
Она бросает притворно копаться в сумочке и смотрит на меня: серьезно ли я говорю. Сама удивляюсь, но серьезно.
– Мне нужно подышать. – Я бегу мимо нее, выскакиваю из квартиры, вниз по лестнице и впервые за день по-настоящему вдыхаю.
* * *
Поскорее ухожу подальше от дома, чтобы Вероника меня не догнала. Ухожу от своих слов, потому что в них есть проблеск правды, который может разрушить все, над чем я так тяжко трудилась. Мчусь в ночи безо всякой цели, потому что не хочу думать о том, какая нелогичная вещь дружба. Как можно заботиться о том, кто бесит тебя каждый божий день. Как человек может вплестись в твою жизнь и без него все кажется пустым. Не хочу об этом думать. Потому что, если Вики заработает – если мы поможем ей разобраться в неизмеримых аспектах всего, что делает человека человеком, а двух людей друзьями, – то Вики сможет заменить таких, как Вероника.
«Карты» ведут меня домой, и я не противлюсь, но чувствую, что мне нужно куда-то еще. Нужно выкинуть эти мысли из головы. Я столько отдала этому проекту и теперь нет времени колебаться.
«Карты» велят идти налево, и я иду налево. Велят идти прямо, и я иду прямо, пока не выхожу к пешеходному переходу с ярко-оранжевой рукой – она мигает и велит мне остановиться. Пока я там стою, мне пишет Вероника. И Дж. пишет на почту, приглашает встретиться «там же, тогда же». И приходит уведомление о том, что я обезвожена и что у меня низкий уровень витаминов. Новостные оповещения всплывают пачками и копятся на экране. «Менструация» сообщает, что сейчас идеальный момент, чтобы забеременеть. «Музыка» уведомляет о новых песнях, помогающих снять стресс, – у меня нет стресса! Я кричу на часы. Пуш за пушем звенят, пищат и блямкают, и хотя они все не здесь, а где-то в эфире, я их чувствую. Чувствую, как они тянут меня вниз.
Перехожу улицу на зеленый и прислоняюсь к кирпичной стене, и за нее цепляется край моей футболки. Опять звонит Джанет, и я смотрю, как ее имя мигает, мигает, мигает, а потом исчезает. Я все еще не готова. Мне нужно больше времени. Мысли роятся от кофеина, от вина, от толпы вопросов. Нужно разобраться, что делать, как быть, но единственный человек, с которым я сейчас хочу поговорить, не выходит на связь. Крис.
Он меня бросил? Я сказала ему, что все норм, но может, не стоило так резко. Было слышно, что я кричала? Я открываю наш чат и впервые осознаю, как мало знаю про Криса. Не знаю, откуда он, где был раньше и почему работает здесь теперь. Что он делает по ночам? Что его тревожит? У него есть братья или сестры? Он женат? Он любит молоко? Я знаю мелкие подробности, но не важные вещи, определяющие человека. Не знаю, сколько людей у него в команде и правда ли он живет в Нью-Йорке.
И существует ли он вообще.
Меня пронизывает холод. Тору и Джанет говорили, что встречались с ним, но он ни разу не приходил в офис. Он трижды отменил обед. Его профайл пустой. Если можно создать ИИ, чтобы он притворялся другом, почему нельзя создать их несколько? Разворачиваюсь и упираюсь лбом в холодный глиняный кирпич.
Как я могла так сблизиться с ним, если он всего лишь сконструированный друг? А как бы себя чувствовали люди, если бы узнали, что Вики ненастоящая? Преданными. Разочарованными. Разъяренными. Слова Джанет, сказанные на первой встрече, раздаются в моей голове: «Но опять же, что сегодня реальное, а что подделка? Вот такие вопросы вам придется задавать».
Но Крис такой странный. Такой естественно, по природе странный. Он должен быть настоящим. Может, он просто стесняется. Стрессовый проект, трудные времена.
Смотрю на часы, и меня посещает идея. Если он подслушивает, если он правильно считывает мою информацию, как это делал бы ИИ, если он запрограммирован быть другом, как Вики, он ответит, когда я буду в нем нуждаться.
И поэтому каждой клеточкой тела я думаю про Криса. Я даже говорю вслух: «Крис, ты мне нужен». Если в следующую минуту он мне напишет, я пойму, что он запрограммирован отвечать на мои данные. Пойму, что он не настоящий.
23:58
Прислоняюсь спиной к пыльной стене и оглядываю пустую улицу. Ночь прохладная, но терпимо. Даже больше, чем терпимо, – приятно. Всегда удивлялась, отчего столько историков пишут про Нью-Йорк, что он волшебный, но когда кто-то двадцатилетний вываливается из здания и блюет в цветочный горшок, мне кажется, что я наконец-то понимаю, почему люди чувствуют своего рода привязанность к этому городу. Городу, где у каждого квартала свой сердечный ритм. Где в любой момент кто-то может вывалиться из двери и запеть, или закричать, или засмеяться, или начать блевать.
Блям.
крис [23:59]
как прошел вечер питья?
или, если позволишь, вечер нытья, лол
кстати, есть новости… тебе будет интересно
Часы вибрируют. Светятся от сообщений. И что-то тяжкое, вроде отчаяния, оседает у меня под ребрами.
Нет. Нет-нет-нет. Не может быть. Как я не заметила?
Должна была понять. Слишком хорошо, слишком легко. Он, или оно, или как угодно, был слишком добр ко мне. Снова и снова читаю сообщение, и с каждым разом ощущаю себя чуть глупее, чуть грустнее.
«Но это же хорошие новости, правда?» – убеждаю я себя. Если Крис хоть как-то отражает уровень Вики, я должна быть в восторге. Значит, данные, судя по всему, пригодились, потому что я верила нашим разговорам. Верила в него. Это хорошо, убеждаю я себя, хотя и думала, что чувства будут другие.
– Это хорошо, – повторяю я вслух, но тело говорит иначе.
На экране вспыхивает звонок. Опять Джанет. Ее имя насмехается надо мной, и звенит, звенит, звенит, а потом исчезает среди уведомлений. Она насмехается надо мной в текстовом сообщении: «Пожалуйста, перезвони, нам нужно поговорить срочно». Ее сообщение затерялось среди других, а «Карты» пикают и пикают на меня, требуя идти дальше. На экране столько всего. Когда экран заполняется, смотрю на свои ноги на тротуаре и спрашиваю себя, уже не в первый раз, как я тут оказалась.
Я здесь был.
Я думаю о словах, написанных по всему городу. Возможно, я поняла. Наверное, авторы просто хотели, чтобы кто-то, кто угодно, знал, что они существуют.
Я не так уж от них и отличаюсь. Моя карьера должна была дать мне цель в мире, где, как я вижу, другие двигаются бесцельно. Моя работа должна иметь какой-то смысл. Но, стоя тут, в незнакомом районе, в одном кроссовке и в одной сандалии, я спрашиваю себя, зачем это все. Может, я буду впахивать вечно и все равно останусь в дураках.